— Перед затмением собирались обсуждать поездку в столицу, — задумчиво проговорил Финн у меня над ухом. — Дали распоряжение людям не выходить из домов.
— Почему? — удивилась я.
Он не ответил, только перевернул лист, отложил и взял следующий, потом ещё один.
Мне показалось, что он перестал дышать, моя шея замёрзла без такого привычного тёплого ветерка.
— Одной страницы не хватает и тут, — разочарованно пояснил он.
— Какой? — спросила я, хотя уже и сама знала ответ.
— Вечером перед затмением не происходило ничего. А днём были три свадьбы.
— А ночью?
— А ночью все были слишком заняты.
Финн показал мне один лист, часть его снизу была оторвана. Писавший передумал и решил уничтожить только что родившиеся, но уже чем-то помешавшие ему буквы.
— Ты это искал?
— Не совсем. Мне нужно время, чтобы прочитать всё, но старая хроника содержит намного больше следов правды, чем та, которой её заменили, — он помедлил, занятый пожелтевшими от времени листами, как будто хотел сказать что-то ещё, но прервался на полуслове, а потом просто добавил: — Спасибо тебе.
Я чуть было не ляпнула, что нашла её не сама.
— Зачем кому-то менять хронику?
— Чтобы что-то скрыть, — послышался лёгкий упрёк, одно недосказанное слово — «логично» — повисло над нами в воздухе. Если бы оно было материальным, я бы ткнула в него ногтем, чтобы посмотреть, как лопнет этот пузырь.
— Убийство… знахарки? — Я вовремя исправила мысль на менее личную.
— И это тоже, но, нет, не совсем…
Он минуту вчитывался в лист, я сидела в молчаливом ожидании, хотя внутри себя почти подпрыгивала на месте. Финн оторвался, словно вспомнил, что начинал что-то говорить:
— Чтобы скрыть Лесную тень.
— Лесную тень?
— Старая городская легенда, — хмыкнул Финн, но что-то в его словах прозвучало фальшиво. Он не верил в легенды или не считал её таковой?
Я аккуратно пошевелилась, чтобы не затекали ноги, и мысленно попросила его не убирать руку. Он расслабил её, отчего моя спина больше не прижималась к его груди, и я не сдержала расстроенный выдох. Финн усмехнулся своим мыслям, я сомневалась, что это относилось ко мне. Впрочем, кто его разберёт.
— Каждые пятнадцать лет в последнее осеннее полнолуние случается затмение, — повернул он ко мне очередной лист.
— И праздник, — пожала плечами я, правда получилось скорее очень нервно дёрнуть ими. Финн выпрямился, убрал голову подальше.
— Праздником его назвали совсем недавно. В новой версии хроники, — снова хмыкнул Финн, словно очередной раз намекая на моё невежество. — Здесь, — он показал мне на строчку, — он ещё считался Черным днём.
Я послушно уставилась на лист, но не могла разобрать ни слова в криво нацарапанных буквах.
— Каждые пятнадцать лет во время затмения на охоту выходит Лесная тень, — читал мне Финн пояснения к приказу не выходить из домов. — Жуткий бестелесный монстр, которым движет лишь жажда человеческой крови. Он собирает свою дань и пропадает на годы.
— Так почему… — начала я, но он перебил меня.
— Почему праздник? — в голосе снова слышался яд. — Потому что в прошлый раз все решили, что уничтожили Лесную тень. Что о ней можно забыть, вымарать из истории её и все упоминания об ужасах, которые она приносила. О решениях, которые заставляла принимать, чтобы защититься. Об охотничьем интересе, что разливался по жилам у десятков любителей быстрой славы, которые больше не возвращались домой.
Он повернул ко мне ещё один листок. На нем стояло лишь два коротких слова — ей конец.
— Твоя… знахарка?
— Они ошиблись, — он спокойно отложил лист в дальнюю стопку, даже голос снова стал ровным. — Она не была Лесной тенью. Она пыталась их защитить. Обратилась к древним знаниям, которых не поняли все эти глупые мелочные людишки. Ведьмовство, грех. Желание бескорыстно помочь, пожертвовав собой, вот что я считаю настоящим грехом. Ей не стоило пытаться… ради них. Затмение закончилось, и Лесная тень ушла. Тогда, когда убили мою мать. Простое совпадение, не более того. Тень вернётся и совсем скоро.
— Неупокоенный дух? — поёжилась я.
— Нет, Лесная тень совсем не так бестелесна, как её выставляли в страшилках, — недовольно пояснил Финн, как будто ошибка в описании оскорбляла лично его, — свидетели говорили, что это всего лишь волк. Очень… большой волк. Проклятый оборотень, привязанный к этой земле за её грехи. Порождение древней магии, намного более старой и могущественной чем та, которой пользуюсь я.
— Чушь какая, — ляпнула я и смутилась. Рука исчезла с моего живота, Финн схватил меня за бедра и грубо отодвинул от себя по полу. Я развернулась, словно готовилась защищаться. Заметила, как на мгновение перекосилось его лицо, шрам будто бы поехал по щеке, отделившись от кожи, а до меня вдруг начало доходить: — Лесная тень? Это была она?
