Старик посмотрел на Бадика, смотрящего на него абсолютно преданными глазами, на меня, стоящую в сторонке с опущенной головой, и засмеялся. Вначале тихо, а потом до икоты. Тело его содрогалась, а из глаз лились слезы. Его заразительный смех никого равнодушным не оставил, через несколько минут и мы с Бадиком лежали на полу и умирали от смеха. Вся ситуация выглядела настолько комично, что малейшее воспоминание о ней вызвало очередной взрыв хохота. Успокоившись, мы трое подбежали к столу и стали жадно пить воду из кувшина.
— Спасибо, Бадик, давно я так не смеялся, почитай не помню, когда это было. Скажи мне, дружок, а тебе-то зачем богатство? Ошейник золотой себе хочешь?
— Вот сказано, дед Афанасий, что давно ты здесь живешь. От современной жизни совсем отстал. Ошейник — скажешь тоже. Хочу подлечиться, в парикмахерскую сходить и махнуть на курорт. А что нынче так модно, чтоб собака без хозяев отдыхала. СПА всякие, море, санаторий, — Бадик закрыл глаза и представил себя во всех местах, которые перечислил.
— Определенно, отстал я от вашей жизни. Чтоб собака к брадобреям ходила — никогда не видел, — удивился старик и задумался. — Обещаю вам, что домой вернетесь не с пустыми руками. Ни я, ни это место не обидим и не предадим вас никогда. Запомните это.
Старик встал с любимого кресла и внимательно посмотрел на меня.
— Закончу рассказ мой, чтоб не возвращаться к нему более. Лучше здесь обо всем переговорить, чем в мире магии, — он вздохнул и сел на кресло. — Монету эту прежний Страж нам дал. Сказал, мол, поможет домой добраться и вообще. Если зажать в кулаке ее и мысленно представить место определенное — там и окажешься. Так мы со Степкой дома и оказались тогда.
— А потом, когда пожар дом ваш разрушил, с помощью нее вы очутились опять здесь? Ты насовсем остался помогать старому Стражу, да? — я подошла и обняла за шею этого мудрого старца, который пожертвовал собой ради людей.
— Да. А Степан с помощью монеты вернулся в мир людей и стал охранять его там. Твари рядом были. Разные обличье принимали, но держались уж очень близко к дому Степана. Знали, что у брата есть карта дороги к Ключу. И ему сподручнее их контролировать было. Да видать, время пришло, коли он карту тебе отдал. Торопиться нужно. После поговорим.
— А завтрак, пропустим что ли? — возмутился Бадик.
— Перед выходом и поедим. Или в ваших санаториях не так? — съехидничал дед, передразнивая пса.
— Ой, дедушка, я ж рюкзак свой за призрачной стеной оставила, когда от монстров бежала. А там все нужное для похода: фонарик, спрей от комаров, одежда сухая. Волшебный дом Степана Тимофеевича собрал его, — вспомнила я и осела на кресло, не понимая, что теперь делать.
— Этот что ли? — старик кивнул в угол зала, указывая на мой огромный рюкзак. Бадик подбежал к нему, обнюхал и удивлённо посмотрел на меня.
— Точно, наш. А как это вы его достали? Монстры-то не ушли еще, сам видел. У стены ждут, стоят как зомби, замерли, — подозрительно посмотрел на старика Бадик.
Старик засмеялся, поглаживая бороду. Потом открытую ладошку ко рту поднес и дунул, смотря на собаку. Пес тотчас поднялся в воздух, словно пушинка, и полетел по направлению указательного пальца старика. Когда палец опустился вниз, пёс приземлился на пол.
— Ещё раз без предупреждения так сделаешь — укушу, — грозно сказал Бадик и обиженно отвернул морду от старика.
Я с восхищением смотрела на это действие, открыв рот. Ничего себе, самое настоящее волшебство. Вот бы научиться хоть чуть-чуть.
— Так ты говоришь дому Степана магический?
— Да, он словно живой. Дышит, охает. Поддерживает меня сильно. Там так уютно и спокойно на душе. Я только въехала туда, и сразу почувствовала — родной дом, который с распростертыми объятиями меня принял под свое крыло, окутав теплом и надежностью. По ночам призрак моего двоюродного деда приходит, садиться на кресло-качалку и истории про старину и про вас с братом рассказывает, нюхая аромат чая. Как в поход собрались — дом сам вещи из шкафов достал и в рюкзак сложил. А когда монстры в обличье соседей заходили — знаки подавал, выгнать их пытался. И вообще… — затараторила я
— Эх братец, братец, сам себя выдал. Говорил же ему: оберег ставь, — покачал головой дед Афанасий и ушел в другую комнату.
Я тотчас подбежала к книгам с замиранием сердца, сгорая от любопытства, открыла самую верхнюю, ожидая прямо сейчас увидеть объяснение невероятному перемещению пса, но первая страница огромной книги была абсолютно чистой. И вторая страница, и третья. Как же это? Чернильница полная чернил, а книга пустая, словно никто ничего не писал в ней. Только и оставалось, что рисунки на чернильнице рассмотреть и восхититься еще раз. Хотела следующую книгу достать, но старик позвал завтракать. После спрошу, что за колдовство такое, но разочарованию моему не было предела.