Нечто подобное случилось и с русской литературой в конце XX века. Запрещать ничего не понадобилось. Достаточно было положить рядом на прилавок Чейза и Толстого. Или Стивена Кинга и Достоевского. Если перед ребенком поставить стакан простокваши и стакан кока-колы, выбор будет очевиден. Голливуд только и ждал, когда перед ним распахнут двери. Как матерая раскрашенная блядь, с визгом и хохотом, вломилась в них и западная массовая культура. Высокомерно задирать нос было уже поздно. Демонстративно отворачиваться бесполезно. С глазами испуганных сусликов взирала на это буйное непотребство кучка уцелевших отечественных интеллектуалов. Некоторые, по въевшейся привычке, стали находить глубокие смыслы в происходящем, как некогда их деды находили оправдание сумасшествию Пролеткульта; некоторые даже пытались встроиться в новую реальность, чтобы «незаметно» внедрить в нее ген высокой культуры и хоть немножечко подзаработать. Напрасно. Высоколобых выдавал высокий лоб. Их презирали. Их оттерли в темный угол, а на страже поставили огромного, бритого под ноль бугая с бейсбольной битой в руках. Наглые красавчики в островерхих колпаках с подобающим названием «Отпетые мошенники» грянули с экранов песенку: «Эй, хали-гали, наши времена настали!» Как тут не вспомнить публикацию (названия не помню, прочитал в воспоминаниях священника Федченкова) в православном вестнике от 1905 года. Крестьянин Тульской (кажется) губернии рассказывал, что однажды летним утром вышел на берег пруда и вдруг увидел, что на ветках деревьев (кажется, ивы) сидят странные существа. Не больше метра росту, в островерхих колпаках, на которых были намалеваны звезды, с бородатыми лицами старичков, но весьма подвижные, они раскачивались на ветках и громко пели: «Наши времена настали!»
Таки настали. За советскими воротами, наглухо запертыми несколько десятилетий, захватчиков встречали толпы восторженных коллаборационистов.
Не было заговора издателей против классической литературы. Просто всем хотелось разбогатеть. Все искали золотую жилу. Быстро исчерпался интерес к запрещенным именам, быстро надоели шуты, которые воображали себя непризнанными гениями, спились или ушли в глухое подполье совестливые правдолюбцы, честные подвижники русской литературной традиции, которые до последних дней своих считали, что поэт в России больше, чем поэт, а удел писателя — будить в душах доброе, светлое, вечное.
На смену пришли те, кто еще вчера глядел на литературное творчество с робостью, как на удел избранных. Попробовал один — издали, попробовал второй — напечатали и даже заплатили. Молва о том, что еще и платят, стала началом Ренессанса графоманской литературы. Читать стало скучно. Гораздо интереснее писать. Что мог сочинить мозг средних размеров, закончивший на тройки среднюю советскую школу? Правильно, сагу про богатыря, наделенного таинственной силой, который изгоняет из леса трехглавого дракона. Кто мог прочитать подобную дребедень? Правильно, тоже мозг среднего размера, но слишком ленивый, чтобы самому сочинить нечто подобное. Кто мог напечатать подобное? Да кто угодно! Лишь бы шла прибыль. Драконы плодились, как кролики, и становились все крупнее. Им не сиделось в своих пещерах, они упрямо хотели погубить человечество и героям с волшебными мечами приходилось туго. На помощь пришли пришельцы из других миров. Тут границ фантазии не было вообще. Впрочем, хоть границы отсутствовали, фантазии были скучными — у инопланетян были надоевшие огромные глаза и вытянутые затылки; для особо продвинутых сочинители придумали некую кремневую жизнь. Непонятно? То-то же. Чем страшнее была реальность вокруг, тем глубже в космос убегал человек. В миры, где самый страшный монстр был милее и безобиднее, чем коллектор, позвонивший в дверь.
Собственная жизнь, реальная реальность, потеряла всяческую ценность. Человек, который не мог прыгать, как кузнечик, с одного дома на другой и сокрушать магическим лучом неприступные стены, читателю был не интересен. Слишком обычен и слаб. Необходимо было модернизировать устаревшую модель «гомо сапиенс». Опытные конструкторы навесили ему дополнительные датчики, заменили мозг на компьютер последней модели, вынули за ненадобностью душу, форсировали сердечную мышцу и пустили гулять по всему белу свету с лазерным автоматом наперерез. Сработало. Киборги и терминаторы сокрушали гомо сапиенсов на раз, к восторгу гомо сапиенсов. Лично я уверен, что, если бы в мир явился Большой и Ужасный Терминатор пятого поколения, большая часть человечества добровольно и благоговейно встало бы перед ним на колени. Такова сила искусства.
