Лети, светлячок [litres] полностью

Стихи. Печальный образ. Ясное дело, Мару такое притягивает. И я прекрасно ее понимаю. Я читала «Интервью с вампиром»[8] и помню, что Тим Карри в «Шоу ужасов Рокки Хоррора»[9] показался мне невероятно сексуальным – блестящие туфли на каблуке, корсет и прочие прибамбасы.

Вот только Мара совсем юная, и доктор Блум предупреждала, что девочка сейчас особенно ранима.

– Только если у вас большая компания…

– Конечно, – пробормотала Мара, – и мы ведь лишь друзья, Талли. В смысле, мы с Пэксом.

У меня от сердца отлегло.

– Не рассказывай папе, ладно? Просто ты-то крутая, а до него просто не дойдет, как можно дружить с такими, как Пэкс.

– Хорошо, что вы просто друзья. И пускай так оно и остается, ладно? К чему-то более серьезному ты пока не готова. Кстати, сколько ему лет?

– Столько же, сколько мне.

– А-а, ну ладно. По-моему, хоть раз в жизни любая девушка западает на мрачного поэта. Помню, однажды я полетела на выходные в Дублин. Было это в… Ой, нет, такое тебе рассказывать нельзя.

– Талли, мне можно обо всем рассказывать. Ты моя лучшая подруга.

Этих слов достаточно, чтобы я растаяла, я так люблю Мару, что сердце щемит от боли. Однако обманываться нельзя, моя цель – защитить ее.

– Твоему отцу я про Пэкса не расскажу, иначе он взбесится. Ты права. Но и врать я не стану, поэтому не заставляй меня. Договорились?

– Договорились.

– И вот еще что, Мара. Если я в очередной раз вернусь ночью домой, а тебя нет, то сперва позвоню твоему отцу, а потом в полицию.

Улыбка сползла с ее лица.

– Ладно.

После того ночного разговора с Марой во мне что-то изменилось.

Ты моя лучшая подруга.

Не уверена, но, возможно, мы пытались обрести друг в друге замену Кейт. Но чудесное солнечное лето слепило мне глаза и мешало разглядеть истину. Мара меня любит, а я люблю ее – вот та ниточка, за которую я хваталась. Впервые в жизни я по-настоящему кому-то нужна, и мои собственные чувства изумляли меня. Никогда прежде не испытывала я такого желания помочь кому-то. Даже Кейт я любила иначе – по правде говоря, Кейт особо во мне не нуждалась. У нее были любящие родные – муж носил ее на руках, а родители в ней души не чаяли. Она ввела меня в круг семьи и полюбила, но я нуждалась в этом больше, чем она. Сейчас же сильная я – или, по крайней мере, притворяюсь такой.

Ради Мары я находила силы отыскать в себе свои лучшие черты. Я распрощалась с ксанаксом, снотворным и выпивкой. По утрам я вставала пораньше, готовила Маре завтрак и заказывала ужин, а после садилась за книгу.

После неудачной встречи с матерью я решила вообще не касаться неизвестных мне глав собственной предыстории. Нет, мне не плевать, предыстория эта меня по-прежнему очень тревожила. Мне отчаянно хотелось узнать побольше и о себе, и о матери, однако я смирилась с реальностью. В мемуарах придется задействовать только известные мне факты. И вот в один прекрасный июльский день я просто села за компьютер и стала писать.

Вот ведь в чем дело. Когда в детстве ты брошенный ребенок без прошлого, то цепляешься за каждого, кто, как тебе кажется, тебя любит. По крайней мере, со мной все происходило именно так. Эта жажда любви, стремление цепляться за других, проявилась довольно рано. Но в любви я нуждалась всегда – в безусловной, пусть даже незаслуженной. Мне требовалось, чтобы кто-нибудь говорил мне, что любит меня. Не хочу давить на жалость, но мать никогда мне такого не говорила. Да и бабушка тоже.

А кроме них, у меня никого не было – вплоть до 1974 года, когда я переехала в дом, который бабушка с дедушкой купили, чтобы вложить средства. Он стоял на крохотной улочке вдали от всего на свете. Знала ли я, въезжая вместе с обдолбанной матерью в дом-развалюху, что мир для меня навсегда изменится? Нет. Но, познакомившись с Кейтлин Скарлетт Маларки, я поверила в себя, потому что она в меня верила.

Вы, наверное, недоумеваете – почему я начинаю мемуары с рассказа о подруге? Возможно, вы решите, что я лесбиянка, или раздавлена горем, или просто не понимаю, в чем суть мемуаров.

Я начинаю именно так, потому что эта история на самом деле не обо мне – она о дружбе. Когда-то – не так уж и давно – у меня было собственное телешоу, «Разговоры о своем». Я ушла из шоу, когда рак одержал над Кейти верх.

Уйти с телешоу, никого не предупредив, – поступок ужасный. На работу мне теперь не устроиться.

Но был ли у меня выбор?

Кейти столько мне подарила, а в ответ я дала ей совсем мало. Пришла моя очередь ей помогать.

Когда она покинула нас, сперва я думала, что и сама не выживу, что сердце просто-напросто остановится, а воздух прекратит поступать в легкие.

Люди вовсе не стремятся тебя спасать. Если у тебя умер муж, ребенок или кто-то из родителей, они, разумеется, окружают тебя заботой, однако когда ты потерял лучшую подругу – тут дело иное. С этой утратой справляйся сам.

– Талли?

Я подняла голову. Сколько, интересно, я так просидела?

– Что? – рассеянно бросила я, перечитывая написанное.

– Я на работу, – сказала Мара.