Лети, светлячок [litres] полностью

И мне об этом сообщали?

– Да. А теперь давай обсудим…

Я нажала на «отбой». Переварить информацию я не успела – из кабинета доктора Блум вышла Мара.

Тут я снова заметила рядом того парня в черном. В его черных волосах буквально светились розовые и зеленые пряди, мочки ушей оттягивали тяжелые булавки. На шее вытатуированные слова, «безумие» или что-то вроде, больше я ничего не разглядела.

Увидев Мару, парень встал. И улыбнулся. Взгляд, которым он смотрел на мою крестницу, мне не понравился.

Я поднялась, обошла журнальный столик, поспешила навстречу Маре и, взяв ее за руку, вывела из приемной. По пути я обернулась – парень смотрел нам вслед.

– Доктор Блум советует мне на работу устроиться, – сказала Мара, когда дверь у нас за спиной закрылась.

– Да, конечно, – рассеянно бросила я, мысли мои были заняты матерью. – Это она отлично придумала.

Весь вечер я расхаживала по квартире и обдумывала, как поступить.

Мать живет в одном из двух домов, которые я унаследовала от бабушки. Этот дом у меня не хватило духу продать, потому что напротив – дом семьи Маларки. Значит, встречаться с матерью мне придется там, где мы познакомились с Кейт, где однажды звездной ночью, когда мне было четырнадцать, изменилась вся моя жизнь.

И Мара либо со мной поедет, либо вынуждена будет одна остаться. Ни то ни другое меня не устраивало. Я с нее глаз сводить не должна, но тащить ее на встречу с матерью мне не хотелось. Уж слишком часто такие встречи оканчивались унизительно или печально.

– Талли?

Я повернула голову. Наверное, Мара уже несколько раз меня окликала.

– Что, милая?

Интересно, мой внутренний раздрай со стороны заметен?

– Мне Эшли написала. Девчонки из школы сегодня на пляж идут – пикник хотят устроить и на водных лыжах покататься. Можно мне с ними?

Меня захлестнула волна радости. Мара впервые попросилась увидеться со школьными подругами. Я так ждала этого звоночка! Она становится прежней, ее душа смягчается. Я обняла ее и улыбнулась. Может, зря слишком ее опекаю?

– Шикарно придумали! А во сколько ты вернешься?

Она помолчала.

– Хм. Мы потом еще в кино хотели. На «Валли». Он в девять начинается.

– Значит, дома ты будешь…

– Часов в одиннадцать?

По-моему, разумно. И у меня время освободится. Вот только почему меня неотступно грызет ощущение, будто что-то не так?

– А тебя кто-нибудь до дома проводит?

Мара рассмеялась:

– Ну конечно.

Я явно перегибаю палку. У меня нет совершенно никаких причин переживать.

– Ладно. У меня все равно кое-какие дела есть, так что я почти на весь день уеду. Но ты все равно осторожнее.

К моему удивлению, Мара крепко обняла меня. Так чудесно меня уже много лет никто не благодарил, и ее объятья наполнили меня силой, необходимой для дальнейших свершений.

Я должна увидеться с матерью. Впервые за долгие годы – даже десятилетия – я задам ей важные вопросы и, пока не услышу ответов, не уйду.

Снохомиш – один из крохотных городков в Западном Вашингтоне, который со временем сильно изменился. Когда-то жизнь здесь, в зеленой долине между Каскадными горами, на берегах серебристых речушек Снохомиш и Пилчак, держалась на фермерстве, но потом городок превратился в один из многих спальных пригородов Сиэтла. Старые уютные домики снесли, и на их месте выросли просторные каменные и деревянные виллы, жителям которых повезло любоваться из окна видом на горы. Фермерские угодья скукожились до лужаек вдоль новых дорог, ведущих в новые школы. Думаю, теперь босоногая девчонка в подвернутых шортах, которая скачет на лошади вдоль дороги, – зрелище здесь редкое. Сейчас вокруг новенькие машины, и дома, и молоденькие деревья, посаженные ровно на тех местах, откуда выкорчевали старые. Перед воротами чистенькие газоны и аккуратные живые изгороди ровно такой высоты, чтобы видеть добрых соседушек.

И все же через новую оболочку местами проглядывает прежний городок. Кое-где на стыке районов нет-нет да и заметишь старую ферму – упрямо стоит в окружении полей и заросших высокой травой пастбищ.

Вот наконец и улица Светлячков. Этого заасфальтированного аппендикса на окраине городка, неподалеку от реки Пилчак, перемены если и коснулись, то лишь слегка.

День выдался теплый, но солнце играло в прятки между стремительными облаками. По одну сторону дороги лениво скатывались к воде зеленые пастбища, по другую выстроились гигантские деревья. Вытянув ветви, они укрывали тенью собравшихся под ними коров.

Сколько же лет я сюда не приезжала? Четыре? Пять? Похожее на укол напоминание, что порой время летит чересчур быстро, а по пути собирает утраты.

Я свернула к дому Маларки, где возле почтового ящика торчала табличка «Продается». Экономическая ситуация в стране плачевная, поэтому неудивительно, что пока на дом никто не позарился. В Аризоне Марджи с Бадом живут в съемном жилье, а собственным обзаведутся, как только продадут этот дом.

Их дом выглядел в точности как и прежде – беленький и ухоженный. По периметру терраса, участок обсажен кедрами, стволы уже обросли мхом.