На зимних каникулах к бабушке я побежала в первый же вечер.
Она сидела в кресле, и я не дала ей подняться.
– Дидэ, ты голову опять эвкалиптом моешь? – вдыхаю знакомый любимый запах белоснежных волос.
– Ты зачем косу отстригла? – строго спрашивает бабушка, гладя мне голову.
– Отрастут, – отмахиваюсь я. – У меня для тебя подарок, смотри.
Даю ей Коран.
– Осторожно, чтобы твой дядя не увидел, – шепчет бабушка, сдвигает очки на нос и цепляет пальцем обложку. Ее руки, всегда такие ловкие, как будто замедлили ход, стали настороженными и задумались – не пора ли дать им отдохнуть?
Приходит невестка с маленьким Гикушей.
– Иди к бабушке, – говорит Ира, но Гикуша упирается и тянет руку в сторону кухни – он большой обжора, в первую очередь ищет, чем бы перекусить.
Все смеются, бабушка покачивает головой, держа в руках Коран. Но лицо ее выдает – это первый ребенок в семье, которого растит не она.
– Дидэ, – говорю я, – ты давай поправляйся, не забыла, что я рожу пятерых и всех сдам тебе?
– Не забыла, – прислоняется бабушка к моему плечу, – жду вот, пока родишь. Этот твой друг случайно не кавалер? Смотри, далеко не уезжай от меня, я и без того скучаю, пока приедешь.
– Ну ты что, – убеждаю я, – у меня все пока друзья. Если надумаю выходить замуж – заберу тебя с собой.
– Зачем я тебе, мамочка. – Бабушка беспокойно трет пальцы. – Что я сейчас могу – еле хожу. Так хочется еще пять лет пожить! Каждый день Бога прошу – ну пусть Он мне еще пять лет даст, я бы на твоих детей посмотрела.
– Глупости не говори, – сержусь я. – Какие пять! Разговорчики!
Бабушка думает о чем-то своем и кивает головой невпопад.
– Не дает нам твоя бабушка свое белье стирать, скажи хоть ты ей что-нибудь, – жалуется тетя.
– Если кто-то будет мое белье стирать, значит – скоро мне конец, – говорит бабушка.
– Пошли, может, полежишь?
Мы поднимаемся с кресла, бабушку слегка поводит, но она крепко держится за меня.
Вытянувшись на тахте, она длинно вздыхает и не отпускает мою руку.
– Так и умру не в своем доме, – говорит она, но в голосе нет сожаления – так, просто сказала, как про погоду.
– Еще не вечер, – убеждаю я. – Вот увидишь – построится домик, у нас там будет спаленка, я закончу универ и приду жить с тобой.
– И я сошью тебе сарафан, – оживляется бабушка. – Помнишь корсет? Видишь, какая у тебя талия тонкая? То-то, а не хотела носить. Не горбись, сиди прямо.
– О, не приставай ко мне, – счастливо вздыхаю я, наконец мы с ней вдвоем.
– А спать ко мне придешь? – жалобно спрашивает бабушка.
– Нельзя, мама, доктор запретил. Ты должна спать спокойно, внучка-то уже немаленькая, стеснит тебя, – говорит тетя, проходя мимо комнаты.
– Ладно, я утром приду. – Глажу теплую руку, она хватает меня за пальцы и держит, но уже нет той силы, которую я помню.
