– Стой! – прогремел мамин голос откуда-то с небес. С перепугу я выстрелила и задела Тейкину ногу. Она согнулась, уронила картон и завыла.
– Ого, какая точность, – мимоходом порадовалась я, краем сознания понимая, что мне сейчас влетит от души. Тейка разгонялась не на шутку, слезы синхронно лились в двух направлениях.
Мама оказалась на дереве – она собирала ткемали.
– Я сейчас спущусь, и вай шени брали [12] , если ты куда-то дернешься, – предупредила она.
На Тейкин рев прибежала бабушка. Услышав сюжет, она всплеснула руками и запричитала так, что вылезла встревоженная собака и залаяла.
Вся эта шайка гонялась за мной по двору и извергала на мою пустую голову проклятия и угрозы.
– Ты глаз ей могла выбить! Покалечить навсегда! Мозга нет, что ли, совсем?! Если бы я не посмотрела, Господи, что могло случиться! Дебилка!
– Не называй ребенка таким словом! – внезапно встряла бабушка, внося диссонанс. – Сто лет вас учу – все без толку!
– А как ее называть?! – вышла из себя мама. – И какой она ребенок – корова здоровенная! Ребенок – вот он!
И она схватила орущую Тейку.
– Это точно, – согласилась бабушка. – Дети – до пяти лет. А потом – ослы!
– Господи, – опять разъярилась мама, смазывая царапину на Тейкиной ноге, – а если бы стрела в глаз попала?! И надо же, как хорошо стреляет эта… пустоголовая!
– Так не попала же, – хмуро отозвалась я, чувствуя себя изгоем общества.
– Ты еще и язык распускаешь?! – взвились обе женщины и припустили за мной. – Это все оттого, что тебя не наказывает никто!
– Ничего себе – не наказываете! – полезла я на свою яблоню. – Я же не хотела!
– А если ты ее завтра за ногу подвесишь? – развернула фантазию мама. – Эта еще маленькая, не соображает и всему верит, что ты ей говоришь!
– За ногу подвешу? – задумалась я, сидя в укрытии на ветке. – А… зачем?
– Так, надо спрятать все веревки, – застонала мама.
Вечером я, мрачнее тучи, легла одна на тахту и не отвечала на вопросы домочадцев. Они уже остыли, и бабушка пыталась меня задобрить.
– Теперь понимаешь, почему твои кузены с тобой все время ругались? Не у всякого человека есть терпение возиться с теми, кто младше. А теперь ты такое учудила. Злиться не надо, надо головой думать, – шептала бабушка, стараясь вызвать меня на разговор.
Я молчала и клялась себе, что больше никогда в жизни с ними со всеми не заговорю, пусть живут без меня!
В это время мне в ухо задышала Теа. Я злобно отвернулась. Она приникла ко мне и обняла за шею.
– Ты ведь тоже еще ребенок, – вздохнула бабушка. – Хватит дуться, повернись.
– Слава богу, вспомнили, – желчно отозвалась я, и лед был сломан.
Назавтра нам с Тейкой предстояло еще много совместных проказ.
