Он делал это каждый раз, когда мне становилось плохо. Шутка показалась мне несмешной даже в первый раз, но когда она стала непременным сопровождением укачивания, страдания прочно соединились именно с ней, и гнусный толстокожий Отар стал воплощением всего самого бесчувственного, грубого и враждебного.
– Ну что, выпила-таки свою рюмочку? – приветствовал он меня как-то раз, когда мы только садились в машину.
Взрослые дежурно похихикали, у меня же свет померк перед глазами.
– Вот гнида, – тихо сказала бабушка. Я благодарно привалилась к ее боку: только она разделяла мои чувства к этому человеку. – Садись ко мне на колени, – решила бабушка. – Не смотри в окно, а только на дорогу: когда мельтешит, вот тогда и накрывает.
И крепко обхватила меня вокруг живота. И вроде все пошло неплохо, но эта гнида решил добить меня до конца и шутил не останавливаясь:
– Если ты такая слабачка, брось ты пить водку, сколько раз тебе говорить!
В ушах зашумело.
– А то, знаешь, салон только вчера почистили, так ты мне его не запачкай!
Чтоб ты сдох.
– Старым пьяницам вообще нужно больше ходить пешком, а не на машинах разъезжать!
– Бук-к-кхруэ-э, – жалобно крякнула я.
– Стой! Останови машину, чтоб у тебя язык отсох! – рассвирепела бабушка.
Минут десять я хватала ртом воздух и наводила фокус в глазах. Ослабленным зрением я уловила, что неподалеку компания молодых людей с шикарной блондинкой разводили костер на шашлыки.
Кроме того, из окон окрестных домов торчали любопытные головы.
– Эмзара!!! Эмзара!! Эмзара! – звал кого-то парень через забор. – Эмза-а-а-а-а-ар!.. Бичо! Эмзара! [13]
Конечно, они все без исключения с интересом за мной понаблюдали, и в отместку я придумала для Отара самые чудовищные муки.
– Вам не помочь? – вежливо крикнула компания с блондинкой (та молчала и улыбалась).
Бабушка милейшим образом отказалась и заслонила меня собой.
– Уыэ, – оттенок моего лица сравнялся с окружающей флорой.
– Где они иностранку подобрали? – завистливо сказал Отар.
– Помолчи при ребенке, – сурово оборвала его бабушка.
Я вынырнула из омута и отчаянно задышала.
– Эмзара!!! Эмзара!! Эмзара! – надрывался парень. – Эмза-а-а-а-а-ар!.. Бичо! Эмзара!
– Кесь кё се «эмзарА»? – громко спросила блондинка, повернувшись к компании.
Дядя, специалист по французскому языку, согнулся в талии. Часть компании полегла в костер, а парень недоуменно косился на них и явно искал, что их так развеселило.
Блондинка растерянно хлопала глазами и по-птичьи наклоняла голову: какое интересное чувство юмора у грузин, думала она, их так веселит блюющая девочка!
– Молодежь, – плюнул Отар и сел за руль.
– Ложись и закрой глаза, может, полегчает, – погладила меня бабушка по лицу. Я послушно положила ей голову на колени. Из-за этого мерзавца придется пропустить крепость Петры!
– Я вообще не понимаю, почему нельзя поменять водителя? – возмущалась бабушка позже. – Он подлец, и ребенок это чувствует!
– Мама, – мягко возразил дядя. – Не вмешивайся, куда тебя не просят. Как можно так относиться к подчиненным? Он хороший работник, а остальное нас не касается.
– Хороший, – буркнула бабушка. – У хорошего шофера ребенка бы не укачивало!
– Ну привет, – рассердился дядя. – Это от индивидуальной слабости вестибулярного аппарата, а не от Отара! Надо тренироваться, а не ждать, пока само пройдет. Ее же в автобусах тоже укачивает?
– В автобусах и меня укачивает, – не растерялась бабушка. – А тут – «Волга»! Аппаратом мне тут не прикрывайтесь, он – подлец, вспомнишь мои слова!
Дядя поправил очки и выдохнул.
– Мамочка, ты всегда была такая добрая, но если на кого-то мушку навела – прощай! Я тебя очень люблю. А с тобой мы йогой позанимаемся! – сказал он мне напоследок.
Дяди я робела, поэтому кивнула без лишних возражений.
– Ох, как этот подлец Отар мне нервы портит, – шептались мы с бабушкой перед сном. – Ну почему никто не видит, что он противный?!
