Я представила запахи школьного буфета и сглотнула. Все, все дети лопают там и котлеты, и сосиски, и ничего с ними не происходит!
– Никаких гастритов ни у кого нет, – отозвалась я, – а если тебе денег жалко, так и скажи!
– Тебе совсем не стыдно? – спокойно ответила мама. – Правильное питание в этом возрасте – залог всего будущего здоровья! Я бы дала денег на творожные булочки, они еще ничего, но ты потом аппетит перебьешь и суп есть не станешь.
Трудно жить, когда вокруг все такие умные, что тебя и за человека не считают.
– Откройте учебник на странице, где нарисованы копеечки, – сказала Нина Алексеевна. – Будем учиться обращаться с деньгами!
Класс возбужденно загудел.
– Возьмите ножницы, аккуратненько вырежем эти копеечки, старательно, смотрите, сколько у вас будет денег сразу!
Вырезая двадцать, десять, пять копеек и неудобные «однушки» – их было больше всего, – я призадумалась.
– На эти деньги можно что-то купить? – спросила я у соседа по парте Тенгулика.
– Конечно, можно, – ответил он, – вчера Руслан в буфете на них столько всего купил – объелся весь!
Ха-ха, озарило меня, жди теперь гастрита, мамочка!
После уроков я должна была дожидаться бабушку во дворе, но она запаздывала, и я побежала в вожделенное место.
В буфете пахло так восхитительно, что у меня закружилась голова.
– Пропустите первоклашку, не видишь, задавили ее! – крикнула пухлая буфетчица тетя Лена. – Чего тебе, говори быстро!
Я гордо протянула свои бумажные денежки и попросила котлету и компот.
– Это что такое?! – выпучилась буфетчица. – Что ты мне суешь? Неси железные деньги, а на эти ничего не купишь!
Старшеклассники посмотрели на меня сверху и загоготали.
– Не обижайте первый класс! – рявкнула тетя Лена. – На тебе булочку, завтра долг принесешь – пять копеек, только чтоб настоящие!
Красная, как мамин борщ, я взяла деревянными руками булочку и пошла вон.
Во дворе было пусто и тихо. Я пристроилась на скамеечке со своим ранцем и горестно стала поедать булочку. А если мне мама завтра эти пять копеек не даст?
– Девочка, ты чего тут одна сидишь? – из задумчивости меня вывел вкрадчивый голос. Рядом на скамейке сидел косоглазый парень, которого я раньше видела на почте – он разносил телеграммы.
– Бабушку жду, – нерешительно ответила я. Мне в очередной раз запретили с незнакомыми разговаривать не далее как сегодня утром.
– Хочешь, я тебе что-то интересное покажу? – взял он меня за руку и потянул. – Пойдем со мной в соседний двор.
От страха у меня помутилось в глазах и ослабели ноги. Его дикие глаза смотрели каждый в разную сторону и пугали до смерти, и никого нет рядом, совсем никого!
– Ма-а-а-ама-а-а-а! – заорала я изо всех сил. – Пусти!
Недоеденная булочка выпала из руки и шлепнулась на потресканный асфальт.
Парень тянул меня и шикал, чтобы я замолчала.
– А ну, тварь такая, отпусти ребенка, сейчас прибью к чертовой матери! – Из школьных дверей неслась со шваброй наперевес техничка тетя Галя. Крошечной, как воробей, тети Гали боялись все, потому что у нее был голос как милицейский свисток и суровый нрав – грязнуль и забияк она прикладывала своей боевой шваброй без лишних морализаторских бесед.
Парень в последний раз дернул меня за руку, прокричал напоследок, что – вот безобразие, не дают своего ребенка домой забрать, – и сбежал.
В этот же момент из школы вышла бабушка.
– Где тебя носит, я уже все классы обошла, – начала она в тревоге, но, увидев бледную и встрепанную меня и рассерженную тетю Галю, поняла – что-то стряслось.
– Гадина такая, как их только земля держит! – полыхала гневом тетя Галя, поправляя сбившийся платок.
Бабушка схватила меня, и тут напряжение прорвалось слезами.
– Дай вам Бог долгих лет и счастья, моя хорошая, – гладила бабушка тетю Галю, – какая вы чудесная женщина, вы моего ребенка спасли!
– Хорошо, что она закричала, – сверкала глазами тетя Галя, – а то бы так утащил, что и не видел бы никто!
– Пошли домой, не бойся ничего, все позади, – гладила и меня бабушка. Она отобрала ранец, прижала меня к себе и всю дорогу говорила про героическую тетю Галю.
Дома меня утешали всей семьей.
– Молодец, – сказала мама. – Не растерялась и голос подала. А я на почту пойду и жалобу подам. Хотя – вообще куда ты ходила, интересно мне знать?
– В буфет, – лежа под уютным пледом, призналась я. – Ну мне так есть хотелось!
– Ну вот, – возмутилась мама. – И на какие деньги, позволь спросить?
Я вытащила из кармашка фартука смятые бумажки.
Мама засмеялась.
Она смеялась долго, по нарастающей, и в конце концов заплакала.
– Боже мой, какая мелочь может изменить все навсегда, – сказала она непонятное. – Дам я тебе денег, дам. Только не сиди больше одна во дворе.
– Опять родится девочка, – предсказала бабушка.
– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась я, хотя от бабушки можно ждать каких угодно ясновидений.
– Когда мальчик, беременная хорошеет, и живот острый, – туманно объяснила она.
Беременные были для нее особой категорией живых существ – как для меня собаки. Она их всегда замечала, подходила, гладила по голове, благословляла на легкие роды и счастливое материнство.
