Папа рассказывал мне про свое детство – как он вместо школы один год помогал отцу в поле, как плавал в страшенных речных водоворотах и как ловил форель в самодельные садки из ивовых прутьев.
– Что тебе мешает сейчас рыбачить? – задала я законный вопрос.
Папа почесал лысину.
– Да ничего вроде, – вздохнул он. – Только сейчас у меня на садки нервов не хватит, а леску закинуть можно.
Все оказалось гораздо прозаичнее: мы с папой отправились повыше по руслу реки, где вода чище и рыбы больше, папа там закинул и закрепил десяток лесок с крючками и сказал, что мы за ними придем утром.
– И все? – разочарованно протянула я. – И это вся рыбалка?
– Зато утром рано пришел, а тебя рыба ждет, – ободрил меня папа.
Бабушке я строго-настрого наказала разбудить меня точно в то же время, когда проснется папа.
– Честное слово? – железно уточнила я перед сном.
– Обижаешь, – пообещала бабушка.
Однако, открыв глаза, я увидела, что раннее утро уже давным-давно прошло, солнце вовсю шпарит над деревней, и от возмущения немедленно пошла разбираться с обманщицей.
Бабушку я нашла, как всегда, не дома, а на грядках.
– Слова не говори, – мирно предупредила бабушка. – Мы с твоим отцом тебя полчаса не могли разбудить!
– Не может такого быть! – выпучив глаза, заорала я.
– Очень даже может, – спокойно отбила удар бабушка, – я что, на старости лет аферисткой стала?
– Ну и как вы меня будили? – иронически сложив руки на груди, спросила я.
– Руки так не складывай, – вскользь указала бабушка, – сто раз тебе сказано – это поза скорби.
– Так я же скорблю! – На всякий случай руки я просто уперла в бока. – Ну так как же вы меня будили? Небось тихо позвали, я не услышала, и всё – прощай, рыбалка!
Бабушка выпрямилась, держа выдранные сорняки.
– Как мне жалко, что я не могла записать на пленку эту сцену! – ядовито проговорила она. – Сначала я тебя просто расталкивала. Потом пошлепала по щекам. Потом щекотала пятки. Потом пришел папа, и мы в четыре руки стащили тебя с кровати и поставили на ноги – так ты сползала вниз, как мешок с картошкой…
– Мгм, – недоверчиво буркнула я, воображая описанное.
– …потом папа принес воды и стал тебя поливать, потом зажал тебе нос, потом поорал в уши, а потом сказал, что этого ребенка не разбудишь даже гаубицей, а ему потом на работу, и столько времени терять он не может!
– Пхы. – Надо же, меня поливали водой! Сердитость прошла от осознания, что я так крепко сплю – уникум!
– Ничего смешного, – рассердилась бабушка. – Если тебя вынести вместе с кроватью, ты и ухом не поведешь, вот так и украдут, и скажут, что не сопротивлялась!
– Дидэ, – укоризненно протянула я.
– Что – дидэ? Я уж думала подвесить тебя вниз головой, перепугалась – жива ли! А если ты так будешь спать в мужнем доме, то…
– …на третий день задницей дверь открою, – в унисон закончила я фразу. – Я виновата, что так крепко сплю?
В это время со стороны дома показался папа.
– Эй, ты, рыбачка! Держи форель!
И поднял руку со связкой переливающейся рыбы.
