Он выбрал второй вариант, как сберегающий средства и полезную площадь: старый дом остается в неизменном виде, а новый отрастает от него в виде пристроек. Никаких профессиональных услуг он не признавал:
– Веками наши предки строили дома сами, и никто им проектов не чертил, – надменно отметал он наши робкие предложения сначала хотя бы вообразить реальные границы будущего строения в метрах. – И вообще – тут не принято выделяться. Как люди строят, так и я!
Папа приглашал домой двух соседских пьяниц – Ахмеда и Рифата, ставил на стол чачу, они сначала стеснялись бабушки, которую безмерно уважали, и вели чинный разговор, но, видя кроткое выражение ее лица и постепенно наливаясь алкоголем, смелели и переходили на привычный ор.
– Они все тут малость туги на ухо, – морщилась бабушка на кухне, нарезая помидоры для салата.
Папа вместе со своими строителями чертил план очередной комнаты, которую просто пририсовывали к имеющемуся дому.
– Это будет гостиная, – покачиваясь, указывал он перстом на листочек в клетку, выдранный из моей школьной тетради.
Утром Ахмед и Рифат приходили, рыли фундамент, заливали бетон, замешивали раствор и резали брикеты. Через неделю гостиная была готова.
– Мурадыч! – орал следущим вечером Ахмед. – А гараж тебе не нужен?
– Как не нужен, – спохватывался папа, – гараж для меня – первое дело!
На стол выкладывался дежурный чертеж, три головы сталкивались в архитектурных муках, гараж пририсовывался к гостиной.
– Нет, – осеняло вдруг папу. – Между гаражом и жилой комнатой должен быть холл!
Ахмед и Рифат влюбленными глазами смотрели на папу – еще бы, он знал слово «холл»! Наливая очередную стопочку чачи, они одобряли любые поправки к проекту.
Бабушка несла на стол каурму [25] и ничем не выражала своего отношения к происходящему.
– А лестница наверх? – задумывался папа, почесывая лысину. – Надо было гостиную чуть побольше делать… Ничего, лестницу сделаем поуже!
Вечер неизменно завершался арией «Смейся, паяц!», которую папа предварял беседой об Одесском оперном театре и своей мечте о певческой карьере. Ахмед и Рифат подавленно молчали, во-первых, они не разбирались в опере, во-вторых, понимали, что скоро идти домой, в темноте и по злым собакам.
Мама, приехав на выходные, увидела бетонный лабиринт и предъявила ультиматум: либо папа приведет нормальных рабочих и будет строить хотя бы второй этаж по проекту, либо она отказывается жить в этом модернистском кошмаре.
– Мало того, что выходит не дом, а избушка на курьих ножках, – вещала мама, – так еще и ты с этими ханыгами сопьешься! Образованный человек, что у тебя с ними общего?!
Я ничего не понимала ни в архитектурных тонкостях, ни в социальной дистанции и просто радовалась, что у нас будет большой дом, а у меня лично – собственная комната.
