Но потом я посмотрела летние Олимпийские игры, в равной степени восторгаясь и ужасаясь, когда прыгуны с телами, словно вытесанными из мрамора, сигали с различной высоты под громоподобные аплодисменты. Смотреть на шумиху было интересно, но меня привлекала безмятежность на их лицах, когда они готовились к тому моменту, когда поднимут руки и прыгнут.
Я умоляла родителей дать мне попробовать, ведя свою кампанию месяцами, пока они не согласились. И мне ужасно понравилось – и паника, и увлеченность, и приятное возбуждение, что шли в придачу.
Но, как и ожидалось, учитывая мою невротичность, в ночь перед дебютными соревнованиями я посмотрела на ютубе десятки видео, где прыгуны бились головой о доски. И тут же бросила занятия, даже толком не начав.
Я вскарабкалась по лесенке, дыхание мое срывалось.
Снизу такая высота казалась менее страшной, но посмотрев с трех метров вниз на дно бассейна, я чуть не потеряла сознание.
Когда пальцы ног коснулись неровной поверхности, покрытой специальным нескользким материалом, во мне зародилось знакомое чувство. Я давно забыла правильные названия всех переворотов и позиций, добровольно изгнав их из своей памяти, когда бросила занятия. Но я знала, что хочу сделать в этот момент.
Вокруг меня все затихло, и я чувствовала тяжесть всеобщих взглядов.
Никто особо не обращал внимания на трамплин, все предпочитали плюхаться в воду со стандартной тумбы на краю бассейна. Когда за тобой наблюдают, чувствуешь себя неуютно, и именно поэтому я и поднялась сюда. Пункта «возобновить карьеру по прыжкам в воду» не было в моем маленьким списке, но я пообещала, что буду бросать себе вызов этим летом, делать то, от чего мне будет слегка неудобно, – просто так, ради момента удовольствия.
Я вытянула руки вверх и назад, согнулась и коснулась пальцев ног. Подпрыгнула к краю и взглянула вниз, вновь вспоминая, как мне снились кошмары о том, что я разбиваю голову о дно, хотя это было абсолютно нелогично. Я могла прыгнуть, но не могла смотреть вниз.
Я развернулась, и Джереми что-то мне крикнул. Я посмотрела на него через плечо, и Кори, явно удивленный, тоже стал меня подбадривать.
– Сейчас или никогда, – сказала я себе. – Я это сделаю.
Я закрыла глаза, успокаивая свои мысли, и начала мягко пружинить на ногах. Вибрация от них дошла до желудка и сердца.
Но прежде чем струсить, я подняла руки и прыгнула. Я знала, как оттолкнуться, не теряя центр тяжести. В голове заорал голос тренера, и я подстроилась под него, крутанув одно, а потом и второе сальто, затем выпрямила ноги и вошла в воду с минимальным количеством брызг.
Исполнение было безупречным, и я закричала от восторга под водой. Окруженная безумием пузырьков, потрясала кулаками, пока не кончился воздух.
Все во мне хотело оседлать эту волну эндорфинов, но я не могла всплыть, поздравляя себя. Я бы выглядела корыстной дурой – какой втайне и была. Мне нужно было всплыть на поверхность и вылезти из бассейна, делая вид, что это пустяки, как будто я сделала это не затем, чтобы что-то кому-то доказать.
Я оттолкнулась ногами и всплыла, жадно вдыхая свежий воздух, Кори и его друзья задержали меня на глубоком конце бассейна.
Они бурно поздравляли меня и умоляли научить делать так же. Я помотала головой, но это не помешало большинству из них выскочить из воды и помчаться к низкой вышке. Я ухватилась за бетонный бортик и подтянулась, чтобы вылезти из воды.
Джереми наблюдал за мной, бродя в воде на другом конце бассейна, и я коротко усмехнулась ему.
Мои родители фонтанировали словами, и я отмахнулась, убеждая их, что это все ерунда. Одним плавным движением я опустила спинку шезлонга и легла лицом вниз, проваливаясь в самую мирную на свете дрему.
Меня разбудили плеск и смех, и когда я окончательно проснулась, перегревшаяся, но довольная, Джереми занял место в шезлонге Кори. Я глянула вниз, проверяя, не сверкаю ли обнаженкой, и с облегчением обнаружила, что кокон из полотенца на месте.
Я провела рукой по лицу и волосам, спутанным и наполовину высохшим.
– Привет, – тихо сказала я.
Он повернулся ко мне, опираясь на локоть, и на его лице медленно возникла улыбка. Его тело покрывали капельки воды, и это меня ненадолго отвлекло. Джереми опустил голову, ловя мой взгляд.
– Ну, «позже» наступило, и я тебя нашла, – заметила я.
Джереми посмотрел поверх моей головы, проверяя, заняты ли наши родители.
– Ты сжульничала, – серьезно сказал он. – Нельзя сделать нечто настолько крутое и не ждать, что парень приползет к тебе на коленях. В конце концов, я всего лишь человек.
– Я сделала это не для тебя, – объяснила я. – А для себя.
Джереми закусил губу.
– О, я знаю. Как думаешь, почему это было так сексуально?
– Значит, ты все-таки считаешь меня сексуальной? – игриво спросила я, чуть-чуть подтягивая полотенце, как будто он мог видеть насквозь меня и мою нервозность.
– Именно этого я не говорил, разве нет?
Я закатила глаза, села и перегнулась через шезлонг, чтобы достать нам по бутылке воды. В основном потому что сейчас самые жаркие часы, но еще и потому, что мне нужен был перерыв, чтобы придумать, что еще сказать.
