Я глотнула воды и выудила телефон из-под шезлонга.
– Я начала список, – сказала я, разблокировав телефон и протянув его Джереми.
Он быстро пробежал глазами по экрану.
– Тут есть кое-что серьезное, Анна, – рассмеялся он. – Сделать татуировку? Тебе ведь еще и восемнадцати нет.
– И тебе тоже, – парировала я, зная, что ситуации это никак не поможет.
– Может, Кори отведет нас обоих.
Мы оба посмотрели на моего брата, который плескался в лягушатнике, надев маску с трубкой. Он пускал фонтанчики из трубки, окатывая ими группу детишек, а те смеялись.
– Или нет.
Джереми заблокировал телефон и вернул мне, слегка задев мой большой палец своим.
– Может, я запланирую на сегодняшний вечер что-нибудь другое?
Я придвинулась ближе на пару сантиметров.
– Что-то не из списка?
– Это и будет первый шаг в смене твоего стиля, Анна. Мы устроим бунт против списков.
– О, как опасно, – фыркнула я. – Я за.
– Я заберу тебя в девять.
– О, э… так ведь это уже поздно, нет?
Джереми сухо рассмеялся, вертя в пальцах пластиковую крышку от бутылки.
– «Сломанную стрелу» ты и в другой вечер сможешь посмотреть.
– Ладно, – выдохнула я, откидываясь назад и закрывая лицо локтями. – Вот и официальное начало моих собственных «поздних тренировок на выносливость».
– Джереми, а не хочешь ли ты помочь на благотворительном вечере? – спросила Алисия, сама не зная, в какой разговор вмешивается.
– Как по мне, это чудесная мысль, – подхватила моя мама, чуть ли не посылая в сторону Джереми сердечки. – Можешь помочь нам расставить мебель или зажечь фейерверки.
– Он ни за что и близко к ним не подойдет, черт возьми, – резко отозвался Марк, сделав хороший глоток пива, и мой взгляд метнулся к пустым бутылкам у его ног. – У него слишком ценные руки.
– Может, Анна поможет с фейерверками, – невинно предложил Джереми. – Ее руки никогда не доберутся до НБА.
Папа посмотрел на меня.
– Анна терпеть не может фейерверки.
– Как можно не любить фейерверки? – спросил Джереми.
– Они мне не нравятся, – ответила я, теребя кончики волос. – По-моему, они опасны – и, если честно, это детское занятие.
Джереми наклонился ко мне и тихо сказал:
– Подлый прием, Анна, занимать сторону моего папы. Мне придется отплатить тем же. – Он скорчил рожу безумного ученого, водя перед лицом руками. – Может, я впишу их в первый пункт твоего несписочного списка.
Я надела солнечные очки, притворяясь, что эта мысль меня совсем не беспокоит.
– Инфантильнее фейерверков можешь быть только ты, Джереми Блейк.
– Может, и так, – сказал он, устраиваясь рядом со мной, – но я все, что у тебя есть.
И в чем-то он был прав.
– Как-то это странно, нет? – спросила я, когда мы выехали из нашего района.
Я провела пальцами по шву на сиденье.
Хотя окна были приоткрыты, из-за присутствия Джереми мне не хватало воздуха и грудь сдавливало куда резче, чем от ремня безопасности.
Я водила машину неровно, немного пугающе, цепляясь за руль обеими руками, как будто от этого зависела моя жизнь. А вот он расслабленно держал на руле одну руку, корректируя наш курс запястьем, а другой рукой копался в центральной консоли, привычно переключая настройки на сенсорной панели между нами.
Задумавшись на минуту, Джереми кивнул.
– Да, наверное. Мы ведь знакомы целую вечность, но такой резкий переход от детских воспоминаний к лапанию друг друга на твоей кухне – это все как-то сложно осознать сразу.
Я расхохоталась, и он поднял бровь.
– Вообще-то, я имела в виду мое присутствие в твоей машине, но да, все остальное тоже странно.
– Ты никогда не сидела в моей машине? – Джереми задумался, сведя брови. – Ух ты, а ты права. – Он выбрал радиостанцию с хип-хопом и начал в такт прихлопывать по бедру, обтянутому хлопковой тканью. – А когда в последний раз ты была у меня дома?
Мне всегда нравилось думать, что у моих родителей уютно. Красиво, но обжито, наши фотографии на стенах и отметки роста на кухне. У меня есть воспоминания, связанные с каждой потертостью на полу, и для меня дом, где живет семья, должен быть именно таким.
Но дом Джереми был достоин фото в журнале: он стоял на холме, самым минималистским и шикарным образом напичканный современными приборами последней модели. Похоже, у его родителей был какой-то бесконечный доход, если судить по тому, сколько раз за все годы там делался косметический ремонт.
Несколько раз я заставала завистливых соседей, выглядывавших из окон, чтобы посмотреть, какая мебельная компания привозит им новые вещи.
Каждый раз, когда я была у него дома (а таких случаев было очень немного), я держала руки при себе, боясь что-нибудь испортить.
– Это было давно, – сказала я, вспоминая, как Алисия планировала устроить вечеринку-сюрприз в честь дня рождения Марка, но он тогда явился поздно и пах виски. – По крайней мере, ни разу с тех пор, как ты переехал в домик у бассейна.
Джереми кивнул, подняв уголки губ.
– Мой десятый класс. Мама любит говорить, что это был ее подарок для меня, мой собственный дом. Но я все время смеюсь, вспоминая ее сердитое лицо, когда мы с Кори разбили какую-то уродливую вазу, и она меня туда выгнала.
