Мой телефон зажужжал, когда я надела любимые пижамные шорты и длинную футболку.
Я рассмеялась, глядя на букетик синих цветов, который стоял в стакане воды на прикроватной тумбочке.
Я прижала телефон к груди, мое тело уже было готово к бо́льшему.
Месяц назад я вломилась в домик у бассейна после визита Джереми на мой урок, из-за которого я полдня приходила в себя.
Я изрыгала ругательства, упрекала его в том, что он нарочно унизил меня, и требовала объяснений, почему он вел себя как скотина. Я хотела словами стереть самоуверенную гримасу с его лица, но в итоге сама была потная и раскрасневшаяся, а он сидел довольный собой как никогда.
– Перестань, – взорвалась я.
– Что перестать? Перестать сидеть тихо, пока ты выпускаешь пар? Перестать быть терпеливым, пока ты выстраиваешь в голове нелепые причины, почему мы не вместе? Перестать сидеть здесь и слушать, как ты унижаешь меня? – Он всплеснул руками. – Что именно перестать?
Я стиснула зубы.
– Просто перестань, Джереми, – попросила я. – Мне не нужно внимание. – Я уперла руки в бока и выпрямилась, стоя напротив него. – Нет, дай поясню: мне не нужно
На несколько секунд на его лице проступили грусть и беспомощность, и мне пришлось сглотнуть горячий комок, застрявший в горле.
Он откинулся назад, положив руки за голову, и несколько раз очень глубоко вдохнул и выдохнул.
– Просто уходи, Анна.
От сухости его просьбы у меня ноги приросли к полу.
Мой мозг в тот момент, похоже, осознал, где именно я нахожусь – в том самом месте, где мы с Джереми полностью открылись друг другу. Тогда я была так уязвима, но по другой причине, и я не знала, как могу стоять тут несколько недель спустя в похожем, но в то же время совершенно другом состоянии.
– Джереми, как мы могли позволить…
– Я оставлю тебя в покое, – пообещал Джереми, отворачиваясь от меня. – Но сперва ты должна оставить в покое меня.
Его мышцы напряглись в ожидании реакции, и мне захотелось провести по ним пальцами. Я крепко зажмурилась, позволяя слезам проложить дорожки на щеках, и ушла.
У меня тряслись руки, когда я пыталась вставить ключ в замок зажигания, я поехала сразу к дому Джесс и рухнула в ее распахнутые объятья.
Я рассказала ей все, и большую часть времени она молчала, просто внимательно слушая. Выражение ее лица менялось, пока я рассказывала о той первой ночи, когда был заключен договор, о тату-салоне, о поступках, от которых я таяла, о домике у бассейна и обо всем остальном.
К концу рассказа ее длинный кухонный стол был почти полностью покрыт салфетками, и липкая упаковка от мороженого, которую она вытащила из морозилки во время моего признания, была совершенно пуста – как и я.
Мы с минуту посидели в тишине, пока Джесс собирала волосы в высокий пучок и закрепляла его резинкой.
Она раздраженным жестом скрестила руки на груди, и я приготовилась к ярости, которая обрушится на Джереми и мои воспоминания о нем.
– Ты идиотка, Анна.
Я открыла рот.
– Что? – пролепетала я в полной растерянности.
– И я поверить не могу, что ты не рассказала мне это сразу.
– Кажется, я не знала как, – призналась я.
– Я просто понять не могу, как я это проморгала. Если подумать, это же просто идеально. Вы вдвоем. Я всегда думала, что он на тебя запал. – Джесс посмотрела на мое удивленное лицо. – Ой, да брось, Анна. Вспомни, как он всегда смотрел на тебя. Как он возился с тобой еще в детстве. И с кем он проводил время? С Ким Паттерсон? Или с Лейси до нее? С кучей других блондинок, у которых не было ни единого шанса на что-то долгосрочное? Он как будто ждал, пока ты очнешься.
Я уронила голову на стол, будучи в полном эмоциональном истощении.
– Поверить не могу, что у Джереми встал на твои дикие пристрастия в еде и что он реально мучился, смотря с тобой твои дурацкие фильмы. Честное слово, у него терпение, как у святого, а еще он таскал тебя на идеальные свидания. Я начинаю его уважать, хотя мне пришлось неделями слушать щебетание мамы о том, какой он красавчик, после того как ты их познакомила.
Джесс обвила мои шею руками, склоняя голову к моей.
– Анна, я должна сказать честно, – произнесла она, крепче прижимая меня к себе. – Я очень надеюсь, что, когда придет время и ты будешь готова столкнуться с реальностью своих чувств к нему и с тем, что они значат, он еще будет готов быть с тобой. Потому что однажды – и, надеюсь, это наступит очень скоро – ты пожалеешь, что вела себя с ним как первостатейная стерва.
