Я повела его ладонь вниз и, держа именно так, как мне нужно, начала ритмично раскачиваться, пока чуть не потеряла сознание.
У меня дрожали ноги, когда я развернулась и встала на колени на откидное сиденье. Я подняла взгляд на Джереми. Я чувствовала себя безумно раскрытой перед ним, и выражение на его лице изгнало всю мою застенчивость.
Он распахнул глаза и ухватил мои бедра.
– Презерватив, – напомнила я.
Джереми посмотрел на меня, потряс головой и усмехнулся, а потом зубами вскрыл упаковку.
Затем он устроился позади, и я изогнула спину.
Мы оба вскрикнули, слишком громко для общественного места. Я прикрыла рот ладонью, держась другой за стену, а Джереми наклонился и провел языком вдоль моего позвоночника. Я задрожала, и мы кончили вместе, очень быстро – под этим-то углом.
Джереми поднял меня на ноги и прижал к стене, скользнув языком мне в рот, пока мы переживали нахлынувшее чувство.
Я встала под струи воды, пытаясь пригладить волосы, а Джереми выдавил немного казенного мыла, чтобы намылить нас обоих.
Дверь раздевалки открылась, и мы застыли, как статуи.
Наши глаза встретились, полные панического веселья, когда в раздевалке раздалось знакомое насвистывание Кори. Он не спеша сходил в туалет, помыл руки и переоделся в плавки.
Когда он вышел через заднюю дверь, вода в душе уже остыла, и мы оба схватились за полотенца, закутываясь, как мумии.
– Может, нам стоит и дальше встречаться в домике у бассейна? – предложил Джереми, растирая мне бока, чтобы я согрелась. – У меня там тоже душ есть, знаешь ли.
Я выжала бикини, кинула в сумку и надела свободную блузку и джинсовые шорты.
– Иногда нужно немного рискнуть, если хочешь получить бо́льшую награду, – сказала я, собирая волосы в растрепанный пучок.
Я повернулась посмотреть на реакцию Джереми, но его лицо вытянулось – из-за того, что он прочел на экране телефона.
– Мне пора, – быстро сказал он. – Папа ищет.
– Иди первым. Я потом улизну.
Джереми кивнул, надел рубашку через голову и целомудренно поцеловал меня в висок.
Я пообещала себе, что буду держать рот на замке насчет отношений Джереми и его папы, ведь я годами наблюдала со стороны за их шумными ссорами и примирениями. Но это было невероятно сложно после благотворительного вечера.
Лето шло, и мы стали видеться все реже из-за Марка и его ожиданий, и это было грустно.
Я становилась большой эгоисткой, когда речь заходила о Джереми и тех неделях, что у нас оставались до начала учебного года. Но все стало еще хуже, когда на следующий день он не пришел на нашу обычную встречу после полудня.
Я лежала на полу, тыкаясь в телефон и пытаясь не писать ему, требуя внимания, что выказало бы мое отчаяние. Я послала сообщение Джесс, но она опять была вне доступа. Она постоянно винила в этом плохую связь и новую пассию, с которой сидела в единственном «Старбаксе» рядом с домом ее бабушки и дедушки. Она выложила мне все подробности их романа, насыщенного кофеином, а я ушла почти от всех вопросов о том, что происходило со мной. С тех пор мы не разговаривали.
Я закрыла все приложения, они были такими же скучными, как я. Потом потыкалась еще и наткнулась на блокнот. Я удалила старые списки покупок и пролистала список фильмов, которые хотела посмотреть. И тут он выпрыгнул на меня – изначальный список с начала лета под названием «Летний список дел Анны».
Я пролистала его, и внутри поднялась паника – куча невыполненных пунктов.
Я не сделала татуировку и не превысила скорость, не уехала из штата, не купалась голышом – ничего подобного. Это я втащила Джереми в свой ленивый мир, хотя должно было быть наоборот. В легких кончился воздух, и я вскочила, внезапно чувствуя, что задыхаюсь.
Я сорвала с себя пижаму, которую сейчас носила целыми днями, и поискала чистую одежду.
– Прости, что опоздал, – сказал Джереми. Он поднимался по лестнице и ел хлопья прямо из коробки «Фрут Лупс». – И что голодный.
Он осекся, увидев, как я бешено расхаживаю по комнате.
Я рывком натянула шорты и майку и стала искать кошелек в огромной куче одежды. Пыхтя, я копалась в груде ткани, но поняла, что кошелек лежит на тумбочке.
– Что-то случилось?
Я рассмеялась, слегка маниакально.
– Ничего не случилось, Джереми. Вообще-то просто большая куча ничего.
– Только не это, Анна, – взмолился он. – Я думал, мы это уже прошли.
Джереми отставил коробку и раздраженно схватился руками за голову.
– Я не сделала ничего из моего списка или из твоего несписочного списка, и это меня бесит, – призналась я. – У меня – нет, у нас! – мало времени.
Он уставился на меня с безразличным выражением лица, а потом начал трястись от смеха.
– Хватит ржать! – раздраженно огрызнулась я.
– Тебя никто не сдерживает, только ты сама, Анна. Когда ты уже это поймешь? У тебя гибкий график работы, стабильный доход, машина, которую ты не хочешь водить, и бесконечное количество времени. Так какого черта ты все время так злишься на себя и на всех остальных?
Конечно, он был прав.
Мой гнев изливался на всех, и на себя тоже, даже на раздраженную слезинку, которая грозилась скатиться по щеке горячей каплей. Я сжала зубы.
