Мы заряжались стонами и движениями друг друга и полностью отдались происходящему. Я подавалась к нему навстречу, пока он не дошел до разрядки и не рухнул рядом со мной. Он прижал меня к себе. Мы оба, потные, тяжело дышали, сплетая руки и ноги.
– Анна, – выдохнул Джереми, чтобы проверить, как я.
Я снова поцеловала его, уверяя, что все хорошо, и мы немного поболтали, пока он не уснул, ровно и плавно дыша.
Я выскользнула из его объятий и зашла в маленькую ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.
Второй раз за этот вечер я посмотрела на себя в зеркало, подмечая все до малейшей детали. У меня были те же самые скучные карие глаза, что и всегда, те же длинные, слегка волнистые волосы, то же все остальное. Но я чувствовала себя иначе, как будто обнаружила доступ к какой-то части себя, которую нужно было раскрыть.
Я провела пальцами по рту, по чуть припухшим губам, и не смогла не усмехнуться.
Я никогда особо не понимала, зачем украшать столы, однако моя мать настаивала, что это необходимый атрибут любого собрания.
Но на каждом празднике и событии, которые она устраивала, эта задача хозяйки вечера – найти идеальное сочетание блесток, цветов и лент для стола – только отвлекала ее, вызывала стресс и беспокойство.
Например, на прошлый День благодарения она неделями терзалась, что бы такое сделать, устраивала регулярные набеги на магазины для рукоделия и лазала по сети в поисках вдохновения. Она даже заставила меня завести ей аккаунт на пинтересте, и должна признать, я вполне гордилась такой организацией. В итоге мама приехала домой с какой-то гигантской вазой, наполнила ее клюквой и обклеила с одной стороны листьями, которые каскадом ниспадали на скатерть. Мама поставила ее так, чтобы было видно всем гостям, и когда мы уселись за стол с тарелками, полными пюре и индейки, нам всем приходилось вытягивать шеи, чтобы расслышать хоть что-то с другого конца стола.
Я считала это только неплохим хобби, ведь она тратила на это свои собственные деньги. Но слегка пришла в ужас, когда зашла под тент для сбора пожертвований и увидела как минимум пятнадцать незаконченных композиций.
– О, прекрасно, Анна, ты здесь, – сказала мама, вручая мне сумку с красными, белыми и синими вертушками на палочках. – Помоги мне сделать остальные точно так же.
Она показала на трехуровневую инсталляцию флагов Америки: красные цветы, блестящие синие звезды и другие тематические украшения из магазинов для рукоделия – судя по всему, все, которые там были. «Претенциозно» – умное слово, которое я узнала, готовясь к тесту, – подходило как нельзя лучше.
Про себя я застонала, но села рядом помогать, болтая ни о чем, пока другие волонтеры тоже подсаживались к столу, мусоля последние сплетни.
Периодически кто-нибудь подходил к маме с вопросом, и она, не отвлекаясь от работы, направляла их в нужные места или к нужным людям либо небрежно звонила кому-то другому, привлекая его к работе.
Я поняла, что мне неожиданно приятно участвовать в процессе и еще приятнее смотреть, как мама применяет свои навыки планирования и управления не для того, чтобы вмешиваться в мою жизнь.
– Мам, есть вопрос, – сказала я, понижая голос так, чтобы слышали только мы с ней. – Разве не странно тратить столько денег на прием, когда мы могли бы просто пожертвовать их в приют?
Она огляделась, наблюдая, как кейтеры устанавливают стол для нарезки и лампы для обогрева.
– Налоговые льготы, моя дорогая, – улыбнулась мама, и все вокруг показалось мне гадким. Заметив выражение моего лица, она добавила: – Я шучу, Анна. Ты не знала, что даже мамы умеют шутить?
Я неохотно рассмеялась.
– Если мы просто попросим людей дать денег, как уже неоднократно делали, мало кто захочет участвовать, – ответила она уже серьезнее. – Но, когда несколько лет назад мы начали проводить такие сборы, пожертвования выросли больше чем на две тысячи процентов.
– Две тысячи? – чуть не вскрикнула я.
Мама кивнула.
– Хочешь верь, хочешь нет, Анна, но людям нравится чувствовать себя частью чего-то. Куча предприятий в нашем районе решили помочь и бесплатно предоставить такие услуги, как массаж и аренда загородных домиков на выходные. Потом мы разыграем их в лотерею – по цене, которая в три раза больше. А стоматология Марка Блейка третий год подряд жертвует больше всех.
– Ему нравится держать в руках гигантский чек, – сказала Алисия, присаживаясь рядом со мной.
Она обмахнула лицо ладонью, и я улыбнулась.
– Шерон, у тебя все прекрасно выходит.
Мама откинулась назад, обозревая свою работу.
– И мне так кажется.
– Мальчики заканчивают ставить столы и стулья.
Я обернулась через плечо и увидела, как Джереми и Кори снимают стулья с тележки и натягивают на них красные чехлы.
Джереми рассмеялся какой-то фразе Кори, и я не смогла удержаться от улыбки. Он был такой веселый и довольный, что я тоже начинала радоваться, даже посреди празднования реинкарнации Дяди Сэма и Клепальщицы Рози.
Я подперла подбородок ладонью и подождала, чтобы поймать взгляд Джереми.
