Я потянулась взять Джереми за руку, и он крепко сжал мою ладонь, как будто я готовилась к операции на мозге, а не к прокалыванию ушей.
– Хорошо, вдох – и выдох. – На выдохе меня что-то кольнуло. – Молодец. И еще раз.
И снова я выдохнула, и меня быстро кольнуло, а потом дернуло, и это было больнее, чем сама иголка.
– Все готово, – сказала Эмбер, бросая перчатки в мусорное ведро.
– Как смотрятся?
– Идеально, как всегда, – уверил меня Джереми, поднося зеркало, чтобы я смогла убедиться в этом сама.
Крохотные, нежнейшие серебряные цветочки теперь красовались в моих ушах.
– Ух ты! Как мне нравится! – Я подпрыгнула и поцеловала Джереми. – Спасибо, что выбрал. – И повернувшись к Эмбер, сказала: – И вам спасибо, что прокололи!
Она рассмеялась, быстро объяснила, как ухаживать за ушами, и взмахом руки отправила нас на ресепшен.
Я убрала волосы назад, чтобы Кори посмотрел на мои уши, и он отступил от девушки-администратора, изо всех сил пытавшейся привлечь его внимание, чтобы поаплодировать моей храбрости.
– Сколько я должна?
Я вытащила кошелек, но Кори покачал головой.
– Уже оплачено с чаевыми, – сказал он, глядя на администратора. – Пойдемте, найдем где поесть.
В знак благодарности я угостила их обоих ранним ужином в одном из любимых мест Кори в городе – в забегаловке с лучшими крылышками недалеко от дороги до дома.
Путь назад был гораздо лучше, чем в город, музыку выключили, и мы болтали и смеялись. Я и Кори остались в машине, а Джереми выскочил на подъездной дорожке, кивнув нам на прощание.
Мы заехали в гараж, и меня охватило плохое предчувствие, когда Кори медленно выключил зажигание.
Конечно, я хотела сбежать со всех ног, но осталась сидеть и ждать, что сейчас будет.
Кори откашлялся и побарабанил пальцами по рулю.
– Я хотел поговорить с тобой про Джереми.
Я несколько раз открыла и закрыла рот. А вдруг он видел наш поцелуй после пирсинга?
– А о чем тут говорить? – наконец-то сформулировала я, чтобы узнать, что он хочет сказать.
– Я знаю, что между вами что-то происходит, – сказал Кори, потирая виски большими пальцами. – Может, я не настолько умный, как ты, но и не полный долбодятел.
Я нервно поежилась: очень уж не хотелось терпеть речь в духе «назидательный старший брат».
– Кори, у меня все в порядке. Не надо защищать меня от твоего лучшего друга.
– Так я и не о тебе беспокоюсь. А о нем. – Он почесал подбородок. – Джереми сто лет назад тобой увлекся. – Он покосился на меня, чтобы подтвердить свои подозрения. – Я так и знал, что ты не в курсе. Боже, Анна, иногда ты такая невнимательная.
Я не смогла скрыть удивление.
– Я вижу, как он смотрит на тебя сейчас. В его взгляде все меньше осторожности, и это меня беспокоит.
– Беспокоит? Почему?
Я защитным жестом скрестила руки на груди, пока в голове метались мысли.
Кори повернулся ко мне, во взгляде – жалость.
– Потому что я не считаю, что ты ему подходишь.
Я потеряла дар речи. Единственным знаком, что я поняла его слова, были слезы, набежавшие на глаза. Боковое зеркало отразило мои покрасневшие веки.
– Джереми – лучший парень на земле, лучший брат, о котором я мог только мечтать.
– Я – твоя сестра, – напомнила ему я, стиснув зубы.
– Но мы такие разные, Анна. Я всегда был больше похож на него, чем на тебя. Ты расчетливая, носишь свой ум, как доспехи, и мне нравится, что Джереми нашел способ сквозь них пробиться. Но ты выдавливаешь людей из своей жизни, и это чертовски жестоко. Он такого не заслужил.
Кори посмотрел на меня сверху вниз, но я не стала встречаться с ним взглядом.
– Я не могу не чувствовать, что ты вот-вот от всего этого сбежишь. Ты знаешь, с какой фигней ему приходится иметь дело дома, какое давление там, это буквально разрушает его. И вот я думаю: если ты не за долгие отношения, если ты не хочешь быть с ним по-настоящему… Я не могу не задаваться вопросом, какого черта ты вообще делаешь.
Я повернулась к брату, и лицо его было бледным, когда он произносил эти резкие слова.
– Я просто хочу, чтобы ты смогла позволить себе быть счастливой, Анна.
– Я тоже, – промямлила я.
Кори выдохнул и оставил меня одну в машине, наедине с мыслями и рыданиями, которые до боли сотрясали мое тело.
Мы с мамой молча сидели в квадратной комнате без окон.
Стулья были настолько неудобные и скрипящие при малейшем движении, что я подумала: уж не специально ли это, чтобы беседы были покороче?
Мама чуть-чуть улыбнулась мне и кивнула, подбадривая, а я фыркнула и скрестила руки на груди.
– Простите за задержку, принтер барахлит, – сказал мистер Ривз, пожимая маме руку. – Шерон, рад, что вы здесь не затем, чтобы спасти сына от отчисления.
Я рассмеялась, вспомнив, как Джереми и Кори устроили розыгрыш, приклеив к полу в классах и коридорах около пятидесяти долларов мелочью. Мама бросила на меня короткий взгляд, который предупреждал: веди себя прилично.
– Спасибо, что уделили нам время, Кен. Я подумала, что это хорошая идея – посидеть втроем и обсудить будущее Анны.
Я закатила глаза и поерзала на стуле, устраиваясь поудобнее, под скрежетание металла и тиканье огромных часов на стене.
