Лето, когда мы пропали полностью

Сейчас мы живем в одной комнате с Донной, в квартире с двумя спальнями, в которую переехали после того, как церковь отняла дом. Я перееду в комнату Дэнни, когда стану миссис Аллен – уже через считаные недели, хотя даже представить себе не могу, как мы будем проводить ночи, учитывая, что его мама спит в комнате напротив. В любом случае это все временно – до нашего отъезда этой осенью. Церковь согласилась, чтобы Донна открыла сиротский приют в Никарагуа. Против этого есть возражения – люди выступают против того, чтобы церковь направляла непонятно куда с таким трудом заработанные американские доллары, и в глубине своей злобной маленькой души я надеюсь, что они победят. Что мне делать в Никарагуа? Нечего. Поэтому мне придется готовить, убирать и стирать для детей, а по вечерам сидеть с Дэнни и Донной и притворяться, что я благодарна богу за то, что позволил мне этим заниматься.

– Комната потрясающая, – говорит Дэнни Харрисону, когда мы возвращаемся наверх. – Намного больше той, что когда-либо будет у нас с Джулиет.

Люк бледнеет и идет обратно к раздвижным дверям.

– Ты когда-нибудь пробовал с него прыгать? – спрашивает он Харрисона, кивая на клиф на юге.

Тот смеется.

– Нет. Я вообще-то доволен своей жизнью. Хотелось бы, чтобы она продолжалась.

Люк крепко сжимает губы.

– Если прыгнуть на доске в подходящий момент и под правильным углом, я ручаюсь, что можно все это перепрыгнуть и выплыть.

– Люк, – говорю я прежде, чем успеваю остановиться. – Нет.

В моем голосе гораздо больше тревоги и отчаяния, чем я хочу показать, но все слишком бурно меня поддерживают, чтобы это заметить. Я делаю шаг к нему и останавливаюсь.

– Она права, чувак, – говорит Бэк. – Подумай… Даже если ты выживешь после прыжка, если сможешь выплыть оттуда и не разбиться о камни, как ты вернешься обратно? Ты столкнешься с той же самой проблемой на пути обратно.

Люк сглатывает.

– Думаю, если проехать внутри трубы и правильно рассчитать время, все будет нормально.

– Это очень большое если, – вмешивается Дэнни.

Люк смотрит на меня, и еще до того, как он произносит хоть слово, я понимаю, о чем он думает и что чувствует: он хочет попробовать. А если не получится… то к черту все это.

– Я могу попробовать, – говорит он.

– Пожалуйста, – шепчу я.

Он долго на меня смотрит. Слишком долго.

– Все хорошо, Джулс.

Легко сказать. Только мне понятно, что он на самом деле говорит: он осознает риск, но я сделала свой выбор, а теперь он делает свой.

Он достает из сумки гидрокостюм и идет переодеваться.

– Кто-то должен его остановить, – говорит Либби. – Это глупо, даже для него.

Парни переглядываются.

– Это правда глупо, – наконец отвечает Лиам, – но если кто-то и может такое сделать, то только он.

Меня охватывает паника, но все остальные пожимают плечами, неохотно соглашаясь, и, когда появляется Люк, в воздухе витает странное сочетание тревоги и возбуждения. Они понимают, Люк гораздо лучше в сёрфинге, чем любой из них. Он, в конце концов, покорил Маверикс. Сказать ему, что он не сможет этого сделать, – то же самое, что сказать олимпийскому атлету, что он не сможет побить рекорд, – никто из них не чувствует себя вправе судить.

– Пожелайте мне удачи, – говорит он, прежде чем бросить на меня последний взгляд и скрыться внизу.

Мой желудок проваливается в пятки.

Мы собираемся на террасе и минуту спустя видим, как Люк идет к пляжу со своей лучшей доской, с той самой, с которой победил в Ла-Хойе – желто-белая в черную полоску, – будто благодаря ей он станет неуязвимым. Не станет. Эта чертова доска треснет пополам в ту же секунду, как он коснется воды, если прыгнет неправильно.

– Это безумие, – говорит Либби. – Он, вероятно, даже не переживет прыжок. Убедите его подождать до завтра. Если погода улучшится, он сможет покататься.

– Завтра погода не улучшится, – замечает Бэк.

– Дело не в этом! – кричу я. – Остановите его!

Неужели они не видят, что он действует так, словно ему нечего терять?

– Джулиет, даже если бы мы хотели его остановить, мы не сможем, – говорит Бэк. В его взгляде читается сочувствие, которого не было, когда он обращался к Либби секунду назад. Как будто он точно знает, что здесь происходит.

Все снова как в Маверикс, только на этот раз еще хуже. Люк не собирается делать что-то, что уже получалось у других. Он понятия не имеет, что может произойти. Я не пыталась его остановить тогда, но до сих пор помню те ужасные секунды, когда думала, что его не стало. Я до сих пор помню, как глубоко сожалела, что не попыталась отговорить его.

– Нет, – говорю я, отпуская руку Дэнни, и бросаюсь бежать.

Дэнни просит меня остановиться, но я не слушаю, сбегаю вниз по ступенькам и гонюсь за Люком по песку.

Я знаю, что на нас все смотрят, но мне все равно. Самое главное сейчас – убедить его остановиться.

Галька скользит под ногами, когда я карабкаюсь на утес следом за ним. Я догоняю его на полпути.

Он бросает на меня взгляд через плечо, лицо суровое.

– Иди обратно, Джулиет.