Лето, когда мы пропали полностью

Я раскачиваюсь на месте, прижимая колени к груди, а Люк говорит Либби остаться со мной, пока они пойдут в дом ждать полицию.

– Этого не может быть, – шепчу я снова и снова. Пытался ли он что-то доказать сам себе или просто сдался? Думаю, это не имеет значения – в любом случае это моя вина.

Мне нужно позвонить Донне. Как мне ей об этом сказать?

– Я принесу одеяло, – говорит Либби и уходит.

Волны разбиваются, снова поднимается ветер.

– Это ты виновата, – шепчет Грейди надломленным голосом.

Я непонимающе моргаю.

– Что?

– Твой маленький любовный треугольник с Люком и Дэнни, – шипит он, вытирая слезы. – Дэнни застает вас вместе и внезапно исчезает, а единственная улика, которая остается, – это доска Люка. Люк, который все время лезет за тебя драться, который ругался из-за тебя с Дэнни этой ночью. Уверен, даже ты можешь собрать все эти кусочки воедино, Джулиет.

Я смотрю на него. Несколько секунд я не могу понять, о чем он говорит. Да, я знаю, что виновата, но потом слово… улика застревает у меня в мозгу.

Улика. Драки Люка. Споры Люка.

Он обвиняет Люка. И он считает, что это было сделано намеренно.

– Что за хрень, Грейди? Дэнни… – Голос срывается, и я сглатываю, чтобы взять себя в руки. – Дэнни, возможно, мертв, а ты сидишь здесь и сочиняешь какую-то историю о тайном сговоре. Может быть, тебе следовало получше выспаться этой ночью.

Зря я это сказала.

Он сужает глаза.

– Тайный сговор? Скажи мне, в чем я не прав. Мы все видели, как они ругались и как Люк бросился за тобой. Потом Дэнни застает тебя с ним, а через несколько часов он мертв, и единственная улика – разбитая доска Люка в воде. Даже ребенку было бы понятно, что произошло.

Сердце сжимается. Это безумие, но, когда он все это изложит полиции, они с ним согласятся. Все чертовы детали произошедшего указывают на Люка.

Полиция изучит все инциденты, в которых он был замешан. Они особенно тщательно изу- чат тот случай, когда он угрожал утопить того пацана.

Все в доме подтвердят, что слышали, как Дэнни и Люк ругались прошлой ночью, как Дэнни кричал на кого-то на пляже. Потом половина Родоса напомнит, как Люк защищал меня после похорон пастора.

Люк провел на пляже несколько часов прошлой ночью, не имея алиби. Люк, чья доска – единственная улика, которая будет у полиции. Даже если они не смогут повесить это на него, он наверняка потеряет спонсоров.

– Грейди, – умоляю я, – ты же знаешь, Люк бы никогда этого не сделал. Пожалуйста, не говори никому о моем разговоре с Дэнни. Он вел себя… неразумно. Он понял, что мы отдаляемся друг от друга, и стал говорить безумные вещи.

– Дэнни не был безумен, и даже не смей намекать на это. Единственным безумием было то, что он не заметил этого раньше. Я все время говорил ему, но он не слушал.

О боже. Что Грейди говорил ему и как долго? И почему Дэнни ни разу не спросил меня? Почему он не порвал со мной?

Если бы он бросил меня, если бы он вообще меня не встретил, он мог бы сейчас быть с кем-то вроде Либби. С кем-то, кому бы хотелось стать женой миссионера. А Люк… он был бы чист перед законом. Все его стычки до меня были совершены по малолетству. Давняя история. Он бы продолжал заниматься сёрфингом, получать спонсорскую помощь, спать каждую ночь с разными девушками в бикини.

Может быть, я такая токсичная, как сказала мать. Может быть, я действительно разрушила жизни людей – брата, Дэнни, Донны. Но я отказываюсь причислять к ним Люка.

– Скажи, что мне делать, – умоляю я. – Ты знаешь, Люк бы не совершил этого, но у него есть привод. Даже если это ни к чему не приведет, он потеряет спонсоров к тому моменту, когда дело будет закрыто. Это разрушит его жизнь.

Он усмехается:

– Смотри, как быстро у тебя высыхают слезы, когда мы заводим разговор о Люке.

Я хочу просить прощения. Я хочу унижаться. Я хочу сказать все что угодно, чтобы убедить его помочь. Но делаю только хуже всякий раз, когда открываю рот.

– Грейди, Дэнни сам заикнулся о том, что прыгнул бы, если бы у него была доска, как у Люка. Ты же слышал. Можешь винить меня, сколько хочешь, но ты же знаешь, что Люк не делал этого. Не говори полицейским, что Дэнни видел меня с ним.

Он смотрит на меня – глаза сухие и расчетливые.

– Я хочу, чтобы ты уехала, – говорит он наконец. – Если хочешь, чтобы я все это скрыл, я хочу, чтобы тебя не было в Родосе. Никогда. И не смей даже подумать, что я позволю тебе уйти в закат с Люком после всего, что ты сделала. Ты должна уехать и полностью оборвать с ним связь.

Я не могу. Это причинит боль Донне и Люку, а меня убьет.

– Грейди, я ни слова не скажу о прошлой ночи…

– Не было никакой прошлой ночи, ты поняла? Только попробуй на что-нибудь намекнуть, и я разрушу и твою жизнь, и жизнь Люка – вас обоих. Я просто хочу, чтобы ты убралась отсюда.

– Как я им это объясню? – спрашиваю я, и голос срывается. – Им будет так больно.