Лето, когда мы пропали полностью

Я открываю рот, и он тут же качает головой, предупреждая меня пока не говорить ни слова. Только когда мы отходим от двери и идем по коридору, он заговаривает:

– Люк в порядке.

– Его выпустили?

Он снова качает головой.

– Пока что нет, но думаю, это дело времени.

– Не понимаю, – шепчу я. – Если у них достаточно оснований, чтобы нас арестовать, что изменилось теперь?

– Все их доказательства косвенные. Ремешок Люка вокруг лодыжки Дэнни ничего не доказывает. Грейди рассказал им о вашем с Люком романе и твоей ссоре с Дэнни в ночь его смерти – они получили мотив, но и его теперь у них тоже нет. Донна позаботилась об этом.

Я замираю.

– Донна?

– Она дала показания полиции, что разговаривала с Дэнни в тот вечер, и он ей сказал, что собирается совершить тот же прыжок, что и Люк.

Я сидела прямо рядом с Дэнни, когда он разговаривал с Донной.

И о прыжке там вообще не упоминалось.

Я хмурю брови.

– Что? Это не…

Он обрывает меня предупреждающим взглядом и кладет на плечо руку. Однако улыбка у него мягкая.

– Она любит вас с Люком как собственных детей, Джулиет.

«Она солгала», – вот что он имеет в виду. Она узнала сегодня вечером, что мы с Люком были вместе и что Дэнни прыгнул из-за этого, но она все равно солгала, чтобы спасти нас.

Но значит ли это, что она простила нас? Не могу представить, что кто-то на такое способен.

Он оставляет меня у входа в вестибюль, сказав, что ему нужно кое-что уладить. Я выхожу одна и вижу, что меня ждет Донна. Она протягивает руки для объятия, и я иду прямо к ней, как ребенок, которым все еще остаюсь внутри. Напуганная пятнадцатилетняя девочка, не уверенная, что кто-нибудь когда-нибудь о ней позаботится.

Но теперь я знаю. Донна заботилась. Все это время. Так же как и Люк.

– Мне так жаль, – шепчу я.

Она крепко меня обнимает.

– Я сделаю все для своих детей… всех своих детей. Я не глупа. Я знаю, что происходит много такого, о чем я не догадываюсь. Но я точно знаю, без тени сомнения, что ни ты, ни Люк никогда бы намеренно не причинили вреда Дэнни. Ты в этом не виновата, Джулиет. Мы были несправедливы к тебе. Я поняла это давным-давно.

– Но я…

Она качает головой.

– Ты нуждалась в нас, а мы воспользовались этим в своих интересах. Я хотела дочку, а Дэнни – легкую любовную историю, но не может быть такой истории со сложной девушкой. Мы не считались с тобой, а ты даже слова ни разу не сказала.

– Мне не на что было жаловаться. Вы меня спасли.

Она сжимает мне руку, смаргивая слезы.

– О, ну это мы уже выяснили, не так ли? Мы нашли тысячу разных слов, чтобы описать, как тебе повезло, просто чтобы ты оставалась с нами. – Она ведет меня к креслу и присаживается рядом. – Я подозревала, что вы с Люком испытывали чувства друг к другу. Если бы я была лучше и сильнее, я бы отпустила тебя. Но я хотела того, что было лучше для меня, а не для тебя. Ты в него сразу влюбилась, не так ли?

– Прости, – шепчу я. – Дэнни я тоже любила, но по-другому.

Она обнимает меня, и я кладу голову ей на плечо.

– Я знаю, милая, – говорит она, и по голосу слышно, что она улыбается. – Как ты думаешь, почему я позвала вас помогать мне?

Мы сидим так некоторое время, и внутри меня словно открываются глаза. Ни одна проповедь пастора не смогла убедить меня, что существует что-то более важное, чем я сама. Но любовь и прощение Донны настолько необъятные и настолько прекрасные, что не могли возникнуть из ниоткуда.

Может быть, я до сих пор не верю в Бога, но я верю в нее и Люка, и прямо сейчас… этого достаточно.

В три часа ночи входит Либби. Я сразу напрягаюсь и сажусь. Она неуверенно машет мне рукой, когда Харрисон заводит ее в участок.

Не знаю, что она здесь делает и что я ей скажу, если она захочет поговорить. Я уверена, Грейди рассказал ей совсем другую версию произошедших той ночью событий, и, возможно, для нее будет лучше в нее искренне верить. У нее будет от него ребенок через несколько месяцев, поэтому мои предупреждения станут слишком запоздалыми.

Она пробыла на даче показаний всего около получаса. Харрисон выходит вместе с ней.

– Твой друг Бен все еще там, но, похоже, все хорошо, – сообщает он нам. – Почему бы вам немного не поспать? Думаю, к утру его выпустят.

Донна переводит взгляд с него на меня. Она понимает, что я никуда не уйду.

– Думаю, мы останемся еще ненадолго, – говорит она.

Мы возвращаемся на наши места, и Либби опускается в кресло рядом.

– Да, – начинает она. – Любопытная ночь.

Я нервно смеюсь.

– Да, так и есть.

– Прости, – говорит она, и ее глаза наполняются слезами. – Я сказала им правду.

Я сглатываю. Черт. Может быть, все складывается не так, как хотелось бы.

– Какую именно правду?

– О той ночи, когда умер Дэнни. – Она смотрит на свои руки. – Тогда на пляже он поссорился с Грейди. Я знаю, все думали, что это был Люк, и я не стала их переубеждать, иначе было бы очень плохо, если бы все вылезло наружу.

Мы с Донной переглядываемся.

– Что именно вылезло бы наружу? – спрашивает она.