Лето, когда мы пропали полностью

– От чего Донне будет больнее? От того, что ты уедешь, или от того, что она узнает, что Дэнни умер из-за тебя? – Он сжимает губы. – А Люку просто скажи, что не можешь смотреть на него, не вспоминая лица Дэнни. Будь ты хорошим человеком, это могло бы быть правдой.

Прибывает поисково-спасательная команда, и, когда я звоню Донне, я так сильно плачу, что не могу нормально объяснить, в чем дело. Бэк берет телефон и рассказывает ей, что произошло.

Полиция просит нас проследовать за ними в участок. Я бы, как обычно, поехала с Люком, но внезапно каждый мой шаг кажется подозрительным. Они будут интересоваться, почему я сначала разбудила Люка? Будет ли для них что-то означать тот факт, что я ехала в участок с ним? Увидят ли они то, что сейчас, ни с того ни с сего, мне кажется таким очевидным: что я была с Дэнни, но льнула именно к Люку. Собиралась выйти замуж за Дэнни, а делилась всем именно с Люком, обращалась к нему снова и, черт возьми, снова, когда была чем-то расстроена.

Поэтому я прошу Харрисона меня подвезти, не обращая внимания на сбитого с толку Люка. Однако в последний момент я поворачиваюсь и иду к нему. Он настолько, черт возьми, порядочен.

Сегодня нужно, чтобы он не был таким.

– Не говори им о нас ничего, – шепчу я. – Не говори им, что я нравилась тебе. Не говори им о нашем разговоре прошлой ночью. Просто… не втягивай меня во все это. – Под этим я подразумеваю: «Не втягивай себя во все это», – но не могу сказать этого вслух. У него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, но он будет охранять меня, и сегодня я использую это по полной программе.

– Ладно, – говорит он. В его глазах вспыхивает обида. Хорошо. Пусть тебе будет больно. Так тебе будет проще поверить, что я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Я прижимаю руку к груди при мысли об этом. Не знаю, где возьму силы, чтобы довести этот план до конца.

Когда мы приезжаем в участок, нам сообщают, что тело Дэнни нашли. К его лодыжке был пристегнут ремешок Люка.

Я опускаюсь в черное мягкое кресло – у меня так сильно трясутся ноги, что я не могу стоять. Я уже понимала это, но другое дело услышать, что все подтвердилось. Закрываю лицо руками, приказывая себе очнуться.

Ничего не изменить.

Его правда нет. Был ли он со мной счастлив эти последние несколько месяцев? Я никогда не узнаю. Я знаю только, что его больше нет и что я во всем виновата.

Донна звонит мне, ее голос прерывается от слез, она настолько подавлена, что едва говорит.

– Джулиет, – шепчет она, – как мне дальше жить без него?

Я зажмуриваю глаза. Я не знаю. Я не знаю, как кто-нибудь из нас сможет жить дальше. Мы вместе плачем, пока кто-то не приходит за мной для дачи показаний.

Меня снова ведут к столу, и всю дорогу я вспоминаю о том, как была в полицейском участке в последний раз. Как они молча винили меня, как просили сдать Люка за гораздо менее тяжкий проступок. Вспоминаю, как они обрекли брата на смерть еще до того, как он покинул здание. Какими бы вежливыми они ни казались, я никому не могу доверять.

Если я солгу, а Грейди нет, все будет выглядеть так, будто я покрываю Люка. Возможно, хороший адвокат мог бы отыскать слабые места в версии, представленной Грейди… но мы не можем себе его позволить.

Поэтому когда приходит полицейский, я беру небольшие лоскутки правды – что Дэнни выпивал, что завидовал доске Люка – и сплетаю их в историю о том, что произошло, которая имеет слабое отношение к действительности.

– Я понимаю, что Люк с Дэнни спорили, – говорит он. – Ты знаешь, из-за чего?

– Понятия не имею, – отвечаю я.

Лгать оказывается легко, но так и должно быть, по-моему. Я занимаюсь этим уже много лет.

Дни до похорон проходят как в тумане.

Церковь аннулировала предложение оказать поддержку миссии Донны в Никарагуа, а она слишком убита горем, чтобы ее это беспокоило.

На похоронах я сижу по одну сторону от нее, а Люк – по другую. Я ни разу не встречаюсь с ним взглядом.

После этого в церкви организовывают прием. Донну окружают люди, которые пытаются ее утешить и накормить. Либби хотела бы сделать то же самое для меня, но Грейди все время крутится неподалеку.

Он согласился на сделку только потому, что у меня на него кое-что есть. На мгновение я задерживаю взгляд на Люке – на лице, которое так сильно люблю. Как далеко я зайду, чтобы защитить его? Настолько далеко, насколько потребуется. Если бы я смогла придумать, как устранить Грейди, я бы, вероятно, сделала это.

Прежняя, плохая Джулиет снова на переднем плане, словно никогда и не уходила. Она мне понадобится, чтобы двигаться дальше.

Люк пересекает комнату в моем направлении.

– Мы можем где-нибудь поговорить?

Грейди наблюдает. Мне нужно просто… покончить с этим.

– Нет, – отвечаю я. – И хватит пытаться утащить меня в сторону. Люди уже обсуждают, как я бежала за тобой, когда ты решился на тот прыжок с утеса. Ты выставляешь меня в плохом свете. Завтра я уезжаю в Лос-Анджелес. Не звони мне и не пиши. Все кончено.

Он бледнеет.