Пармезанов закрыл глаза и тут же открыл: «Придут и снова фантики разбросают. А мне убираться? Фигушки! Я массажист, а не уборщица. Пусть у себя дома мусорят. Нужно починить сетку».
В ящике книжного шкафа он отыскал тюбик с надписью «Клей» и помчался с ним на кухню. Открутил зубами крышку, выдавил несколько капель клея на низ рамы и дальше сделал всё, как было написано на тюбике: «Прижать. Поставить груз на три минуты».
Пармезанов прикатил большую банку с помидорами и утяжелил её, усевшись сверху. Потом покачал сетку лапой. Как новенькая. Никакие ежи не пролезут! Вот теперь можно и поспать!
Пармезанов проводил Бабушку, разлёгся на кухонном диване и пощёлкал пультом. Наконец-то можно спокойно посмотреть телевизор.
– Ай, не толкайся! Снежа, смотри, наш тайный ход пропал! – раздалось за сеткой. – Пых-пых-пых! Всё! Теперь у нас нет входа.
Пармезанов хихикнул. Сейчас потыкаются носом и пойдут безобразничать в другое место.
– Какая ерунда! И ежу понятно, что безвходных ситуаций не бывает. Так же как и безвыходных. – Сетка затряслась. Послышались хруст, чавканье.
Потом Снежа разворчалась:
– Фто ты фмотришь? Тьфу! Помогай! По-твоему, я одна должна жевать эту гадкую сетку?
– Хрум-хрум-хрум! Тьфу! Хрум-хрум! Тьфу-тьфу!
Тайный ход был мастерски прогрызен в другом углу рамы, и в него просунулась мордочка Герды:
– Привет, Кузя! Тьфу! Какая у вас невкусная сетка.
– Да, принеси нам конфеток. Тьфу-тьфу-тьфу! И побольше! – потребовала Снежа, едва появившись на кухне. – Ваша сетка ужасно противная.
Пармезанов вздохнул и пошёл к буфету.
Дожёвывая конфету, Снежа рассматривала кухонные полки:
– Ничего подходящего для интеллектуальных игр.
– Игр? – обрадовался Пармезанов. – Каких игр?
– Интеллектуальных. В которых думают, а не бегают.
– Давайте лучше в прятки играть! После пряток никакая уборка не нужна. – Пармезанов покосился на разбросанные фантики.
– После интеллектуальных игр она тоже не нужна, – успокоила его Снежа. – Вот где у вас хранятся старые вещи?
– Там, где мы вчера водили. – Пармезанов быстро сгреб фантики под буфет и повел ежей в коридор. – Вот. Это кладовка. Тут много вещей. Старых и не очень старых.
– Ура! – пискнула Герда. – Чур, я главный кладовкоискатель!
– Нет, я! Я сейчас такое найду, что тебе и не снилось!
В тусклом свете небольшого окна виднелись полки, забитые всякой всячиной. Ёжики, перелезая с полки на полку, заглядывали в коробки и старые чемоданы, рылись в корзинах и запылённых ящиках. Они гремели, шуршали, громко чихали и наперебой хвастались:
– А я нашла краски и кисточки! – послышался Снежин голосок с верхней полки. – Можно в художников играть!
– Ура-ура-ура! Смотрите, тут настоящая швейная машинка! И две коробки ниток! Завтра себе чепчик сошью! – попискивала Герда.
– Чепчик? Ерунда твой чепчик! Я нашла настоящий патефон! – Снежа пританцовывала на красном чемодане, стоявшем под нижней полкой. – Наша бабуля Снежинка про него рассказывала. Он музыку играет и поёт.
– Ой, дайте, дайте мне посмотреть на платефон! – примчалась Герда.
Они втроём подняли потёртую крышку чемодана, и Пармезанов испугался, увидев острую иглу на конце блестящей изогнутой трубки:
– Миу! Это что, чемодан для прививок?
– И ежу понятно, что не для прививок! – фыркнула Снежа. – Видишь малиновый круг? Нужно положить на него пластинку, опустить иглу, и пластинка начнёт песни петь!
– Я тоже начну «петь», если на меня иголку опустить! Точно для прививок! – заспорил Пармезанов.
– Какая ерунда! Наша бабуля Снежинка каждый день такие пластинки слушала, когда жила на даче у профессора.
– У профессора? Вы что, не в лесу живёте? – выпучил глаза Пармезанов.
– Конечно, в лесу. А Снежинку профессор из города привёз. Между прочим, она иностранка и не похожа на тёмных лесных ёжиков. Ну-ка посмотри на меня! Я вся в бабулю! У меня иголки тоже светлые, – похвасталась Снежа.
– Да! Бабуля у нас красавица! Однажды на дачу пришёл лесной ёж Шуршик. Увидел Снежинку и сразу влюбился! – Герда прижала лапки к груди и закатила глазки. – Профессор не хотел отпускать её в лес к Шуршику, но потом согласился. Это же любовь!
– Хватит болтать, вы меня сбиваете! – Снежа сидела у стопки пожелтевших от времени конвертов. – Думаете, легко найти хорошую пластинку? Вот! Будем эту слушать! Написано: «Песня "Чёрный кот" в исполнении…»
– Вы что, читать умеете? – изумился Кузьма.
– Читать? Какая ерунда, конечно умеем, – снова начала хвастать Снежа. – Нас бабуля много чему научила. У неё профессорское воспитание, между прочим. И она…
– Не хочу я про чёрного кота песни слушать, – перебил Пармезанов.
– Какой ты привередливый! – возмутилась Снежа. – Тогда будем слушать вот эту: «Песни Фёдора Шаляпина».
Ежики вытащили из конверта круглую чёрную пластинку и пристроили на малиновый круг.
– Кузя, заводи! Крути эту ручку! – важно скомандовала Снежа.
Пармезанов несколько раз повернул длинную штуковину, торчавшую в боку красного чемодана. Пластинка медленно закрутилась, и Снежа опустила на неё иглу.
Патефон зашипел, защёлкал и вдруг запел голосом великана:
