– А вы говорили, что дождик идёт, – удивился Пармезанов, щурясь от солнца, заливавшего кухню. Принёс ёжикам сладкие сушки на диван, а сам лёг рядом. Ёжики зачавкали, прикрыв глаза от удовольствия.
– Кузя, а ты гулять из-за Черныша не ходишь? – Снежа перестала грызть печенье. – Ты что, его боишься?
– Вот ещё! Это он меня боится. И уважает. Видите, приветы передаёт.
– Ага, видим, – не унималась Снежа. – А ещё видели, как ты от него за дверь спрятался, когда в первый раз на крыльцо вышел.
– А-а-а, это тогда? Так это он автограф хотел взять. Узнал, что я из города. Вот я и побежал за карандашом, – выкрутился Пармезанов, но заметив, что Снежа насмешливо фыркнула, опустил голову и признался: – Черныш хотел подраться. А я не умею. И он такой огромный… Мне его не победить.
– Наша бабуля говорит, что необязательно драться, чтобы победить. – Снежа провела лапкой по мордочке, стряхивая крошки. – Пошли в сад! Встретишь Черныша и скажешь…
– Пропищу «миу-миу». Он лопнет от смеха и исчезнет навсегда, – мрачно перебил Пармезанов и пожаловался: – Я когда волнуюсь, смешно пищать начинаю. Это у меня с детства. Ничего не могу с собой поделать.
– А ты молчи! Просто смотри так, словно его разодрать на клочки хочешь! – вытаращила глаза Снежа. – Он испугается и убежит.
– Не убежит, – хрумкнув последней сушкой, вздохнула Герда. – Кузя добрый и совсем неклочкораздирательный.
– Какая ерунда! Любого доброго кота можно превратить в злого! – Снежа слезла с дивана и побежала к выходу из кухни. – Ну, что вы сидите? Идём скорее! Будем из Кузи тигра делать!
– Тигра? Настоящего? – сгорая от любопытства, Пармезанов вслед за ежами вошёл в кладовку.
Снежа вскарабкалась на полку, открыла ящик с красками. – Сиди смирно! – Она макнула длинную кисть в баночку с чёрной краской, свесилась с полки и нарисовала коту маленькие чёрточки у глаз, а потом две широкие полосы посередине лба.
– Ой, как красиво! А можно я? Можно я хоть одну тигровинку нарисую? – восторженно прошептала Герда.
Заполучив кисть, она долго прицеливалась и наконец начертила кривую линию между ушами Пармезанова.
– Достаточно, – сказала Снежа, отбирая кисточку.
– А давай в следующий раз клеточки нарисуем? – вошла во вкус Герда. – Будем в шахматы на нём играть или…
– Я теперь страшный? – перебил её Пармезанов.
– Не то слово! Просто ужас! Иди скорее пугать Черныша! – торопила Снежа, выпроваживая его из кладовой.
– А я точно похож на тигра? – Пармезанов нерешительно топтался в прихожей.
– Точно, точно! Открывай!
Как только Пармезанов выглянул, ежи вытолкнули его на крыльцо и даже ухитрились захлопнуть дверь, поднажав на неё вдвоём.
Ёжики стояли в прихожей и прислушивались, затаив дыхание.
– Снежа, как ты думаешь, Черныш и правда подумает, что это тигр на крыльцо вышел? – зашептала Герда.
– Откуда же я знаю, что он подумает? Но попробовать стоило.
Вдруг за дверью страшно закричали, и ёжики тут же убежали в кладовку.
– Батюшки! Ужас-то какой! Где ты так испачкался? – Бабушка бросила пакеты с покупками на ступенях, затащила Пармезанова в дом и вымыла ему голову, не обращая внимания на горестные завывания.
Вытерев кота мягким махровым полотенцем, довольная Бабушка сообщила:
– Ну вот! Теперь ты абсолютно приличный человек. Тьфу! То есть кот.
Кузьма приводил себя в порядок после головомойки: вылизывал ещё немного влажную шерсть на плечах и наблюдал, как Бабушка выгружает продукты из пакетов.
Бутылку с молоком она поставила на полочку дверцы холодильника, а связку прекрасных розовых сосисок положила на среднюю полку рядом с колбасой. И дальше всё сделала правильно: выдала Пармезанову сосиску, оставив на полу пустой бумажный пакет.
Пармезанов с сосиской в зубах тут же забрался в восхитительно шуршащий пакет и позабыл все неприятности.
Насыпав корм Аделаиде, Бабушка сказала:
– Ты оказался правильным котом. Всех мышей переловил. Ночью у нас тихо. В доме порядок. И массаж делаешь замечательно. Обязательно напишу благодарность, когда тебя будут в город забирать.
Аделаида, прервав ужин, булькнула. А Пармезанов и сам теперь не понимал, хочет уезжать или нет. Расправившись с сосиской, он положил подбородок на лапы и задремал под звуки телевизора.
– Не толкайся, я первая сюда пришла!
– А мне из-за тебя не видно!
– Ай, ты мне на лапу наступила, подвинься!
«Откуда здесь ежи? – Пармезанов осторожно выглянул из пакета. Бабушка с дивана смотрела фильм про любовь и ела конфеты. Рядом с её тапками ссорились и толкались Снежа и Герда. – Какие они всё-таки безалаберные! Наверное, ежи никогда не взрослеют. Если Бабушка заметит, я им не завидую. – Заметив недовольного Пармезанова, ёжики шмыгнули под диван и притихли. – Ладно, пусть посмотрят. Все девчонки любят кино про любовь». Пармезанов лёг удобнее и заснул.
Утро начиналось просто прекрасно: в окна светило солнышко, Пармезанов лакал молоко из высокого блюдечка, а Бабушка нарезала булку, положила на неё сыр и ветчину и стояла у кофеварки, дожидаясь кофе.
И тут над бутербродами зажужжала муха. Недобро поглядывая на неё, Бабушка принялась рыться в нижнем ящике буфета.
