– Миу! – Пармезанов подпрыгнул от неожиданности и спрятался за корзину.
Страшный голос продолжал рассказывать, как какой-то Стенька Разин катал на лодке персидскую княжну. Ёжики зачарованно слушали. Но песня закончилась печально:
Помолчав, Герда сказала:
– Хорошая песня! Громкая! Только я ничего не поняла. Снежа, зачем он её за борт выбросил?
– Ежу понятно зачем! Характер плохой оказался. В лодку уселась и давай ворчать, вот и выбросил, – объяснила Снежа и повернулась к корзине: – Кузя, заводи патефон. Я хочу ещё раз послушать, как её выбросили.
Когда великан начал песню, Пармезанов замер, вслушиваясь, и вдруг тоненько заголосил:
– Миу-миу-у миу-ми-у-у-у! Миу-миу-у-миу миу-миу…
Ежики изумлённо переглядывались, а кот, прикрыв глаза от старания, продолжал петь вместе с Шаляпиным.
Последний куплет он исполнил почти басом:
– Мау-мау-у-у мау-ма-у-у-у…
– Кузя, у тебя такой толстый голос? Из живота? У меня иголки дыбом встали! – восхитилась Герда.
– Ерунда какая! Я громче петь умею! – фыркнула Снежа. – Кузя, заводи патефон!
– Из-за о-острова на стре-е-е-жень. – запел Шаляпин.
– Мау-ма-ау-у-у! – басом подхватил Пармезанов.
– Фыр-фыр-фыр и фыр-фыр-фыри! – старалась всех перекричать Снежа.
– Ах! – пискляво восклицала Герда в конце куплета.
Это было чудесно. Кричать вместе с Шаляпиным даже грустную песню было весело, и они повторили ещё раз. И ещё раз… И ещё. И… у Пармезанова вдруг пропал голос.
– Ой, я даже пищать не могу, – сипящим шёпотом пожаловался он, закрыл чемодан и задвинул под полку. – Патефон лучше убрать, чтобы Бабушка не ругалась.
– А наша бабуля Снежинка не ругается из-за всякой ерунды, как твоя, – сказала Снежа.
– Не моя она.
– А чья?
– Не знаю. Меня на двенадцать дней прислали. Мышей ловить и массаж делать, – прошептал Пармезанов. – Скоро уеду.
– Жалко, что уедешь, – сказала Герда, но тут же хихикнула: – Значит, тот огромный кот тоже приезжал массаж делать? Такой воображуля. Залез на буфет и не захотел с нами играть.
– Да! Ерундовский кот! Хорошо, что его на тебя поменяли. Ты сразу стал играть с нами в полицию. Кричал «Стоять! Вы арестованы, гражданка крыса! Лапы вверх!» – похвалила Снежа.
– А ещё пищал, как полицейская машина: «Миииу-миииу-миииу»! Мы такое кино по телевизору видели! – подхватила Герда.
– По телевизору? У вас в лесу и телевизор есть? – у Пармезанова от удивления снова появился голос.
– Нет, конечно. Мы иногда его здесь смотрим. Из-под дивана. А некоторым котам разрешают на диване смотреть, – завистливо вздохнула Снежа, заглядывая в старую конфетную коробку. – Как страшно жить, всюду сплошной обман! Написано «Конфеты "Белочка"»! А в коробке никаких конфет и никаких белочек! Только катушки с нитками. Кузя, а когда мы будем обедать конфетками?
Ёжики шуршали фантиками и чавкали, устроившись на полке в кладовке, а Пармезанов лежал рядом.
– А в нашем саду чёрный кот ходит. Вы его боитесь? – спросил он словно бы равнодушно и зевнул, чтобы ёжики ни о чём не догадались.
– Мы? Кота? Ерунда какая. Нет, конечно. – Снежа запихнула в рот остатки конфеты, причмокнула и закрыла глаза от удовольствия.
– Это ты про Черныша? – удивилась Герда. – Он об меня лапу уколол, а теперь делает вид, что нас не замечает. А ты почему спрашиваешь? Его что, нужно бояться? – Она смяла фантик и метко бросила в корзинку с огурцами, стоявшую на полу.
– Нет-нет, всё в порядке. Ещё чего, чёрных котов бояться. – Пармезанов, проследив за полётом бумажного шарика, чуть не прыгнул за ним в корзину. – А давайте поиграем? Только я не знаю во что.
– В самолётики! – Герда запрыгала на стопке старых тетрадей.
– А где мы их возьмём?
– Ты что, самолёты никогда не делал? Всему тебя учить нужно! – Снежа притащила тетрадь. – Смотри! Берём лист бумаги. Складываем. Разглаживаем. Складываем. А теперь так. Потом так.
У Снежи в лапках оказался ладный остроносый самолётик.
– Можно я сам? Я сам сделаю! – Пармезанов измял один лист. Разорвал второй. И принялся за третий.
– Давай помогу, – не выдержала Герда. Она уже сделала себе самолёт, и ей не терпелось запустить его.
– Не нужно. Я помню! Вот здесь согнуть, а здесь разгладить, – упорствовал Пармезанов. И, наконец, сделал что-то похожее на самолёт или ракету. Только одно крыло вышло широким, а другое узким.
– Не полетит, – сказала Герда, разглядывая его разнокрылый самолёт. – Слишком красивый получился. Такие не летают.
Друзья побежали на кухню и залезли на спинку дивана.
– Внимание, внимание! Соревнования на дальность полёта объявляю открытыми! Смотрим выступление мастера! Ой! – Самолёт Снежи улетел под стол.
