– Сейчас кому-то попадёт, – сказал Кузьма, слизывая с усов белые капли. Аделаида булькнула и заметалась по аквариуму.
Муха уже потирала лапки на краю тарелки, выбирая, с какого бутерброда начать. А Бабушка подкралась и занесла над ней мухобойку.
– Мя-я-яв! – Пармезанов запрыгнул на стол.
Чпок! Мухобойка шлёпнула его по лбу.
– Вз-з-з! – Муха взлетела и уселась на край абажура.
– Пармезанов, какой же ты неловкий! Как слон в посудной лавке! – рассердилась Бабушка. – Зря поторопился, я бы сама прихлопнула. А теперь её не достать!
Пармезанов потёр лоб лапой и тихо буркнул Аделаиде:
– Следи сама за своей мухой, больше не буду её спасать.
Бабушка ушла на работу. Пармезанов ждал ежей и с дивана наблюдал за морским сражением: муха, как вертолёт, кружила над аквариумом, и Аделаида стреляла в неё фонтанчиками воды, всплывая, как подводная лодка.
– Правее! Левее! Мазила! Ну что ты так медленно летаешь? – критиковал Пармезанов то одну, то другую. – Огонь! Тьфу! Снова промазала!
Наконец послышалось знакомое «пых-пых-пых».
– Привет, Кузя! – под сетку пролезла Герда.
– Привет! А где Снежа?
– Простудилась. Сидит дома, насморк лечит. Уф-уф-уф! – Герда так запыхалась, что не могла отдышаться. – Я одна пришла. Только я не знаю, как мы играть будем вдвоём.
– Вдвоём можно телевизор смотреть! – Пармезанов забрался на диван и пощёлкал пультом. – О, смотри, передача про рыбок!
– Я не люблю про рыбок, можно про любовь?
– Вот, смотри. – Пармезанов нашёл канал с любовными сериалами и тут же задремал. Он несколько раз просыпался, когда Герда громко ахала или хихикала, но она говорила: «Тссс», и Пармезанов снова закрывал глаза.
– Кузя, они поженились! Просыпайся! – пискнула Герда. – Уже пора обедать конфетками!
Пармезанов потянулся, зевнул и обнаружил, что солнца за окнами уже нет. Ого, вот и день прошёл.
Герда так громко шелестела фантиками, хрумкала и чавкала, что Пармезанов тоже решил поесть.
– Вдвоём можно песни петь, – вспомнил кот, когда корм в миске закончился.
В кладовке они завели патефон, и Шаляпин забасил:
– Из-за о-острова на стре-е-жень…
– Миу-миу, – тоненько подхватил Пармезанов, но вдруг загудел, как из бочки: – Мав-мав-ма-у-у-у!
– Кузя, ты теперь лучше Шляпина поёшь, – восхитилась Герда, прижав лапки к груди, и звонко вставила в конце куплета: – А-ах!
Довольный Пармезанов собрался покрутить ручку, чтобы спеть ещё раз, но услышал, как щёлкнул замок входной двери.
– Сиди тихо, я сейчас вернусь.
Пармезанов выскользнул из кладовки, встретил Бабушку, потёрся о её ноги, проводил до кухни и вернулся к Герде:
– Сегодня придётся выйти через дверь, чтобы тебя Бабушка не увидела. Пармезанов повёл Герду в прихожую, открыл входную дверь и осторожно выглянул. Никого. Вдвоём они вышли на крыльцо. В темноте чуть слышно шелестели листья, от земли тянуло влажной прохладой.
– Передай Снеже, чтобы поправлялась! И беги быстрее, а то тоже простудишься!
– Не простужусь! – Герда поёжилась и подняла иглы. – Главное, в ручье долго не валяться, как Снежа.
– В ручье? А зачем она туда залезла?
– Она не сама, лиса закатила.
– Лиса? Настоящая? – от удивления Пармезанов сел на остывшее крыльцо. – А почему в ручей?
– Слопать хотела. Напала, когда мы вчера ночью возвращались… Я в кусты колючие спряталась, а Снежа не успела. Свернулась, иголочки подняла и как запыхтит! А лиса её в воду закатила, – вздохнула Герда и немного помолчала. – Вода холодная, но терпеть нужно. Развернёшься – лиса за живот укусит и съест. Вот Снежа и терпела. Потом лиса ушла, а мы домой побежали. Быстро-быстро. Но Снежа всё равно простудилась.
– Ужас какой! Обещай мне, что будешь осторожной.
– Не волнуйся, я буду очень настороженной! – Герда спустилась с крыльца и зашуршала в тёмной траве.
Когда Пармезанов вернулся на кухню, Бабушка уже вымыла посуду и прилегла. Пора делать массаж.
– Мур-мур, мур-мур. – Лапки делали своё дело, а мысли Пармезанова были далеко: «Как там Герда? Бежит одна по тёмному лесу…»
Утро было длинным, потом начался длинный день, а ёжики все не приходили. Сначала Кузьма ждал их на кухонном диване. Потом лежал у оконной сетки. Становилось всё тревожнее. Где они? Что случилось? Вот уже стемнело, а за сеткой тишина.
Вернулась Бабушка, поужинала и ушла к себе, а Пармезанов остался ждать на кухне.
Ежи пришли ночью.
– Фыр-фыр-фыр. Уффф! – раздалось из темноты, сетка задрожала.
– Что вы так поздно? – сердито зашипел Пармезанов. – Я думал, вас лиса поймала.
– Лиса? Какая ерунда! Мы уже и забыли про неё, – пропыхтела Снежа, пролезая в кухню.
– Мы навещали бабулю Снежинку, – сказала Герда. – Она к профессору вернулась, потому что привыкла жить в конфорке. И мы решили посмотреть, как там она. Но это очень далеко, я устала…
– В комфорте, а не в конфорке, – поправила Снежа. – Да, мы устали. И хотим конфеток.
Пармезанов отвёл ежей в кладовку, принёс конфеты, но продолжал ворчать:
– Нельзя быть такими беспечными! То в дырявой лодке катаетесь, то по тёмному лесу бегаете! Лиса – это не ерунда! Давайте я вас с хозяйкой познакомлю? Вы ей понравитесь, и она разрешит вам здесь ночевать.
