Несколько месяцев назад, гуляя по городу, ставшему чужим, она пошла поглядеть на большой причудливый дом, где провела детство. Она остановилась на противоположном тротуаре, спиной к парку, по улице все еще ходили трамваи, но не с таким грохотом, как раньше, она узнала деревья в глубине сада, заметно подросшие, а на самом проспекте — растрепанную плакучую иву, которую всегда недолюбливала. К Эльзе подошла и остановилась старая женщина. После недолгого молчания она спросила, знаком ли Эльзе этот дом. Эльза ответила, что нет, не знаком, просто она разглядывала голову собаки, вырезанную из камня. «Это не собака, это — волк», — сказала старуха. Эльза изобразила удивление. «Я живу тут, поблизости, немного ниже по этой улице, — продолжала та, — и сейчас очень боюсь, потому что несколько недель назад в этом доме произошло убийство». Эльза промолчала. Но память уже мчалась галопом, узнавая комнаты, двери, взбегая по темным лестницам, проникая в чуланы, приподымая занавески, заглядывая во все закоулки, пробираясь на балкон, невидимый с улицы и выходивший как раз на эти самые высокие деревья, под ними в ее время жили сменявшие одна другую собаки. Она говорила себе: «Тут, в каком-то месте, которое я не могу не знать, где я столько раз проходила, в одной из комнат, где я сама дрожала от страха, когда родители путешествовали, а мы с бабушкой оставались одни и закрывали все ставни перед наступлением ночи, а потом обходили вдвоем весь дом сверху донизу, зажигая повсюду электричество и выключая свет только после того, как хорошо все осмотрим, даже погреб, опасный, по словам бабушки, потому что оттуда ведут двери в гараж — большой, пустой, мрачный гараж с пятнами масла на полу и неистребимым запахом бензина и каучука, да, вот тут, в этом доме, убийца преследовал или застал врасплох женщину, здесь он убил ее». Эльзе всегда было здесь страшно, и теперь, после того как миновало столько лет, в сущности, целая жизнь, за время которой она, как ей казалось, забыла свое детство, страх вновь овладел ею.
Франсуа поднялся, он протянул руки Жанне, и она засмеялась: «Я становлюсь тяжелой!» Они пошли к воде и медленно поплыли, почти не взмахивая руками. Шарлотта нырнула. Тома сказал Пюку:
— Пошли поплаваем?
— Еще не хочется, — ответил мальчик.
— Ну что ж, тогда — привет!
Он соскользнул в воду и с бешеной скоростью устремился в открытое море. Бернар все спал. Пюк не знал, чем заняться, он подошел к Эльзе и спросил, скоро ли они пойдут домой.
— Вот они вернутся, и пойдем, если хочешь.
— Но Тома уплыл надолго, он всегда заплывает очень далеко.
— Тома ждать не будем, у него мотоцикл.
— А Бернар спит.
— Разбудим.
— Я не сплю, — сказал Бернар, — я просто молчу.
— И вообще пора домой, — продолжал Пюк. — Франсуа должен уложить чемодан.
Эльза подумала, что завтра они вернутся сюда, а Франсуа уже с ними не будет.
Когда Жанна вернулась из Ниццы, солнце уже зашло. Все ее ждали. Да, Франсуа уехал, все в порядке, теперь он уже, вероятно, дома, она совсем отвыкла от толкучки, от толпы туристов, ей нужно немного отдохнуть. Она извинилась и ушла к себе, кровать была не застелена, на ней кучей лежали купальные полотенца, разбросанные подушки. От Франсуа никогда не оставалось никаких следов, разве что какая-нибудь книжка или фотография, привезенная из дальних краев.
Жанна прилегла, у нее ныла поясница, она положила руки на живот; слух и осязание сливались воедино, она слышала и чувствовала своего ребенка: он двигался медленно, как судно, ставшее на якорь в спокойном море. Благоухание жимолости проникало через окно, был час, когда Эльза и Тома обычно слушали музыку, Жанна узнала голос Кэтлин Феррье. Ветер стих. Мягкий голубой сумрак, песня, запахи сада обволакивали Жанну точно так же, как ее собственное тело охраняло и окружало дитя.
Вдруг раздался скрежет тормозов и одновременно визг собаки. Машина остановилась, на шоссе послышались шаги, быстрые голоса, звуки клаксона; хлопнули дверцы, и машина уехала. Все это заняло не более двух-трех минут.
Пюк тут же сказал отчаянным голосом, губы его дрожали: «Это Медор, я видел, как он ушел», — и, прежде чем его успели остановить, мальчик вне себя, с обезумевшими глазами кинулся к виноградникам. Эльза окликнула собаку, потом встала, вошла в дом, снова позвала, поднялась в спальню — взглянуть, не лежит ли пес на кровати. Не найдя его нигде, она бросилась вдогонку за Пюком. Шарлотта с отцом последовали за ней. Жанна встала и глядела на них с порога.
— Не ходи туда, это бесполезно, — крикнула ей Эльза.
Они бежали, окликая собаку, Шарлотта и Бернар перешли шоссе и поднялись на холм. Эльза следовала за мальчиком, тянувшим ее к месту, где резко затормозила машина. Они обыскали все вокруг, вглядываясь в полумрак, то подзывая собаку, то замолкая и прислушиваясь — никакого отклика. Трещали кузнечики, и цепочка машин тянулась к городу. Эльза и Пюк пошли обратно.
— Спустимся вниз, — сказала Эльза.
