— Нет, говорят, она ее очень любила.
— Ну а как тогда она может ненавидеть тебя — ее дочь и свою внучку? Чушь собачья! Если бы это было так, ты бы не училась здесь и не жила в роскошном замке. Так что выбрось эту дурь из головы и попробуй поговорить с бабушкой. Просто поговорить!
— Ох, не знаю… — я вновь покачала головой. — Страшно как-то!
— Не дрейфь! — Миранда обняла меня. — Наберись смелости и поговори с ней!
Вот такой совет дала мне подруга, которой на тот момент едва исполнилось тринадцать лет… Но тогда решающий разговор с бабушкой не состоялся — это произошло гораздо позже и в корне поменяло всю мою жизнь.
А в те летние каникулы, лишь только я вернулась домой, мне захотелось показать бабушке свои рисунки. Я еле дождалась, когда она приедет в замок. Едва услышав ее громкий голос, доносившийся из холла, я побежала вниз.
— Здравствуй, бабушка! — робея перед ней, как всегда, сказала я.
— Здравствуй, Николь, — кивнула она мне так, словно мы не расставались на долгие месяцы. — Я рада, что ты вернулась. Сейчас я выпью кофе в кабинете, и мы сможем поговорить о твоих успехах.
— Но я хотела… — я смущенно переминалась с ноги на ногу, пряча за спиной свой альбом.
— Что такое? — брови графини удивленно взлетели вверх. — Что ты там прячешь?
— Вот. Это тебе, — я решилась и протянула ей свой альбом с рисунками. Графиня взяла его и стала перелистывать, меняясь в лице с каждой страницей. Я с испугом наблюдала за ней, так как выражение ее лица не сулило ничего хорошего. Боже, что это с ней? Неужели я так скверно рисую?
— Что это такое? — тихо спросила бабушка. — Это ты сделала?
— Да, я. Я старалась, и учителя говорят, что из меня может получиться настоящий художник! Бабушка, мне очень нравится рисовать!
— Никогда! — вскричала графиня, и в ту же секунду мой альбомчик был брошен на пол, а бабушка схватила меня за плечи и затрясла изо всех сил. — Никогда, слышишь?! Никаких художников в моем доме не будет!
Я заплакала от страха, так как ни разу не видела бабушку в таком состоянии, и от обиды, поскольку все мои рисунки предназначались ей.
— Не смей рыдать, — холодно отчеканила графиня, взяв себя в руки. Брезгливо подняв мой альбом двумя пальцами с безупречным маникюром, она крикнула:
— Софи! Немедленно выбрось это.
Появилась моя испуганная бонна. Но тут у меня началась настоящая истерика.
— Почему ты такая?! — рыдала я. — Я же для тебя старалась! Для тебя!
— Марш в свою комнату, — последовала четкая команда. — Софи, успокой ее.
— Ты злая! Злая! — кричала я, размазывая слезы по щекам. — Почему ты так со мной?!
Побледнев, бабушка резко развернулась на каблуках и стремительно направилась в свой кабинет, с силой хлопнула дверью. Ее уход был больше похож на бегство.
— Я тебя ненавижу! — вырвалось у меня. — Ненавижу!
Охнув, Софи схватила меня за руку и потащила наверх.
— Зачем вы так, Николь, зря все это, — шептала она, волоча меня по лестнице. — Сейчас мы умоемся и успокоимся, да?
Она впихнула меня в ванную комнату и открыла кран.
— Не надо так с бабушкой, — ласково говорила бонна, умывая меня холодной водой. — Вам нужно извиниться перед ней, мадемуазель.
От возмущения у меня сразу высохли все слезы.
— Извиниться?! За что, Софи? Что я такого сделала?
— Ох, мадемуазель! — Софи испуганно покосилась на дверь ванны, на всякий случай закрыла ее на щеколду и повернулась ко мне. — Послушайте, если кто-нибудь узнает, что я вам рассказала, меня точно уволят!
Я схватила ее за руку:
— Я никому не скажу, Софи! Обещаю!
— Ну хорошо. Только давайте выйдем отсюда.
Мы сели на мою кровать, предварительно заперев дверь комнаты на ключ.
— Вы еще молоды, Николь, вам, наверное, трудно будет это понять, — начала Софи, — но когда вы вырастите, станете взрослой барышней, выйдете замуж и родите деточек, вы поймете. Вы же знаете, что я смотрю за вами с самого рождения…
— Знаю, Софи, и я очень тебя люблю! — перебила ее я.
— Я тоже вас люблю, Николь, но подождите, не перебивайте! Так вот, как только вас привезли в замок, то сразу отдали на попечение мне. Ведь ваша мама…
— Да, умерла, я знаю.
— Умерла-то умерла, упокой Господь ее душу! Но вы не знаете, как страдала ваша бабушка. Говорят, первые дни она бродила по замку как привидение, все время плакала, места не могла себе найти, во всем обвиняла вашего отца.
— А кто он, Софи? Ты знаешь? — я с надеждой сжала ее руки.
— Что вы, Николь! Откуда мне знать? Мне известно только, что он был художником, говорят, рисовал очень неплохо, а ваша мама с детства увлекалась рисованием…
— Как я, Софи! Как я!
— Да-да, тише, Николь! Так вот, для занятий с вашей мамой бабушка и пригласила вашего будущего отца. Причем у него были блестящие рекомендации от какой-то известной галереи.
— Значит, бабушке нравилось, что мама рисует? — снова перебила я.
