— Но она же не знала, чем обернется это увлечение! — воскликнула Софи. — А в результате этих занятий ваша мама сбежала с тем художником, представляете! И это в шестнадцать лет! Мадам графиня с ума сходила, разыскивая ее. И нашла. Только нашла вас: мама ваша умерла при родах, а отец сам написал графине, поскольку у него совсем не было средств. Бабушка забрала вас и дала свою фамилию, поскольку, как выяснилось… — тут Софи перешла на шепот, — ваши родители не были женаты, понимаете?
— Но мой отец… Как же он так легко отказался от меня?
— А как же ему было не отказаться? Сами подумайте, Николь! Бабушка поклялась стереть его с лица земли, а вы знаете, что мадам графиня словами не бросается. Кроме того, у него не было денег, найти работу он не смог бы, я думаю, во всей Франции стараниями вашей бабушки, а тут вы, совсем крошка. Тем более по закону он вам и отцом-то не был… Ой, что я болтаю! — Софи всплеснула руками. — Вы же еще совсем дитя, а я вам тут рассказываю такие ужасы!
— Ничего, Софи, спасибо тебе, — сказала я, — я уже не ребенок, могу понять. Ну а дальше?
— А что дальше? Мадам взяла с него какую-то расписку, после чего выгнала. Вот и все. Больше о нем ничего не известно. По крайней мере, мне. Мадам графиня поклялась, что отныне никаких художников в ее доме не будет. Теперь вы понимаете ее ужас, когда она узнала, что вы тоже увлеклись рисованием, которое по сути лишило ее дочери?
— Но я же не собираюсь сбегать из дома с художником!
— Господь с вами, мадемуазель! — Софи даже перекрестилась. — Но кто же знает наперед, как оно будет? Разумеется, ваша бабушка сделает всё, чтобы не допустить повторения этой ужасной истории. И в первую очередь угрозу она видит в рисовании. Конечно, я думаю, мадам не должна была так резко говорить с вами, но поймите ее, Николь. Она просто вышла из себя. Мадам очень любит вас, поверьте!
— Но почему тогда она такая… такая неласковая, Софи? Она ни разу меня не обняла по-настоящему, не поцеловала! Почему?
— Тише, Николь! У вас опять краснеют глаза, успокойтесь! Я думаю, что она боится показать, как сильно она вас любит и боится потерять. Но поверьте, кроме вас у нее нет никого, так же, как и у вас. Вы — родные люди, и со временем, я уверена, все будет хорошо. И знаете, иногда мадам… — Софи пугливо обернулась на дверь. — Она плачет у себя в кабинете, представляете?
— Бабушка плачет? — недоверчиво переспросила я. — Ты уверена? Этого не может быть!
— Да-да, плачет. Я сама слышала! Поэтому, пожалуйста, поймите ее, Николь! И если вам так уж нравится рисовать, рисуйте себе на здоровье, но тихенько, как мышка, и не расстраивайте мадам.
Ах, моя милая Софи! Когда я вспоминаю о ней, передо мной встает образ молодой женщины чуть за тридцать — невысокая, полненькая, очень миловидная шатенка с живыми серыми глазами, она была веселой хохотушкой, знала массу разных историй и удивительных сказок, которые я слушала с самого детства — правда, сейчас мне кажется, что большинство из них были придуманы ею самой. Я очень люблю тебя, Софи!
И вот тогда впервые благодаря моей бонне чуть-чуть приподнялась завеса тайны моего рождения. К сожалению, ничего больше Софи мне рассказать не смогла, а расспрашивать других слуг я не решилась. Поговорить с бабушкой мне тоже не удалось, так как на следующее утро после нашей ссоры она улетела в Америку на целый месяц, а когда вернулась, сделала вид, будто ничего не произошло.
В те летние каникулы я каждый день бродила по нашему поместью, по лесу, находя в нем новые живописные уголки. Лес — это целый мир, прекрасный и удивительный. Я любила приходить в лес ранним утром, когда трава была еще мокрой от росы, а если потрясти ветку дерева, то сверху сыпался настоящий дождь из мелких бриллиантовых капелек. В основном у нас росли буки, вязы и каштаны, но встречались и ели — старые, высокие и пушистые. А сколько там было цветов! Лилии, ландыши, маргаритки и похожая на маленькие желтые монетки пижма. Названия многих я даже и не знала. Однако собирать цветы в лесу было строжайше запрещено, хотя мне и в голову не приходило оборвать эту красоту своей рукой. Для этого был сад, в котором наши садовники выращивали розы и гвоздики. Бабушка очень любила цветы. Бродя по лесу, я много раз репетировала разговор с бабушкой, но все же начать его у меня не хватало смелости…
Боже мой! Когда я решила описать свои детство и юность, я не думала, что это будет так непросто; мне казалось, что рассказ будет кратким и сжатым, а все события точно улягутся в свои даты. Но теперь я понимаю, как нелегок писательский труд! Стоит только взять ручку, как мысли разбегаются в разные стороны, в памяти всплывает куча эпизодов, разговоров, обрывки слов, и все это весьма проблематично систематизировать, придать этому нужную форму. Не суди меня строго, дорогой читатель, ведь это мой дебют.
Однако я вновь отвлеклась. Пожалуй, расскажу еще об одном существенном событии, которое произошло со мной на этот раз в рождественские каникулы, а потом, как я помню, будет проще перейти к главному: решающему разговору с бабушкой.
