— Неужели все эти виноградники твои? — с восторгом спрашивала я бабушку. — Или тут нет других виноделов? Или у них плохое вино? Ведь твое считается лучшим в мире!
— Почему же нет? — смеясь, отвечала она. — Есть, конечно, и я вовсе не запрещаю им творить свое вино. Просто мне повезло с почвой, милая. Раньше, когда урожаи были ниже, мы с твоим покойным дедушкой тоже жили очень плохо. Но запомни на всю жизнь, Николь: если твое шато стоит не на лучшей почве, которая даже в удачные годы не произведет на свет отменное вино, а ты вдобавок ко всему поднимаешь урожайность, ты рискуешь получить в плохие годы массу жидкого, безвкусного вина. Такое случается как в Медоке, так и в Сент-Эмильоне. И между хорошими шато и теми, что похуже, существует огромная разница! Ну да ладно, это все я объясню тебе позже, когда ты еще немного подрастешь. Пока запомни еще одно: те вина Сент-Эмильона, что попроще, годны к употреблению уже через три-четыре года, а мои лучшие вина созревают через шесть-семь лет.
— Так долго! — поразилась я. — А почему все-таки у других виноделов не получается такое вино, как у тебя?
— Солнышко, когда ты берешь в руки бутылку с надписью «Chateau» на этикетке, то ожидаешь найти под пробкой французское вино превосходного качества, и это действительно так. Шато уже давно стало синонимом безупречного вина. Именно эти вина так ценятся гурманами всего мира. Здесь, в Бордо, мои виноградники обладают уникальным сочетанием климата и почвы. Кроме того, каждое хозяйство обычно владеет собственными секретами производства вин, передаваемыми из поколения в поколение. В нашей семье таких секретов немало. В сочетании с тщательно подобранными сортами винограда, выращенного в уникальном климате, это рождает неповторимый, сложный вкус вин шато, богатый тончайшими оттенками и нотками аромата. Именно поэтому мои вина относятся к наивысшей категории в классификации французских вин. Я произвожу вина небольшими партиями, причем практически у каждого моего хозяйства есть старшее вино и второе, младшее. Старшее вино изготавливается из отборного винограда лучших урожаев — это гордость каждого хозяйства. Второе вино менее качественное и, соответственно, менее дорогое. А так как твоей бабушке здесь принадлежат практически все хорошие виноградники, я могу себе позволить производить только старшее вино. Мои соседи, более мелкие хозяйства, производят младшее, или столовое, вино. Оно доступно большинству покупателей. Виноделие, Николь, — перспективный и прибыльный бизнес, но для того чтобы получить хорошие дивиденды, в него нужно и вложить немало. Если ты будешь трудиться, не жалея себя, и любить свое дело, виноградная лоза обязательно ответит тем же и поможет приумножить семейное состояние…
Так пролетело лето. Я вернулась в пансион, где с восторгом и радостью поделилась с Мирандой своими переменами в жизни. Наконец-то я смогла рассказать ей всё. Миранда еще раз впечатлилась грустной историей моей мамы. А по поводу отца сказала, как всегда, не выбирая выражений:
— Не думай о нем, Николь! Он просто гад… Зато теперь у тебя есть бабушка!
— Да еще какая! — воскликнула я. — Теперь-то я вас точно познакомлю, и ты сама увидишь, какая она замечательная.
— Что, по традиции встретимся в мой день рождения? — хитро прищурилась Миранда. — Ты как, в этот раз оставишь записку?
— Да ну тебя! — рассмеялась я. — Теперь все будет по-другому…
Так оно и было. В Сочельник бабушка отправила в Париж машину, и вскоре вся семья Миранды оказалась в нашем поместье. Никогда не забуду, какими глазами смотрела Миранда на замок, когда я вышла их встретить.
— Ну ничего себе! — воскликнула она, забыв поздороваться. — Он еще лучше, чем на твоем рисунке! Обалдеть! Это правда твой дом?!
— Здесь очень красиво, Николь, — с улыбкой сказала мадам Морель. — Нам как-то даже неловко: твоя бабушка прислала машину, беспокоилась…
— Да, Николь, нам очень неудобно: мы бы и сами добрались, — сказал отец Миранды. — Наш автомобиль пусть и старенький, но вполне…
— Что вы! — перебила я его. — Бабушке не терпится с вами познакомиться! Идемте скорее в дом…
Бабушка ждала нас на первом этаже. Было видно, как сильно волновались родители Миранды, робея в непривычной для них обстановке, но держались скромно и с достоинством.
— Здравствуйте, мадам графиня! — поздоровался отец Миранды. — Меня зовут Паскаль Морель, это моя жена Беатрис и наша дочь Миранда.
— Здравствуйте, месье, мадам, — кивнула бабушка, протягивая им руку. — Я рада вас видеть. Как доехали?
— Спасибо, все хорошо, — ответила мадам Морель. — Благодарим вас за хлопоты.
— Ну что вы! Какие хлопоты. Я давно хотела с вами познакомиться. Особенно с тобой, — бабушка улыбнулась Миранде, — так вот, значит, какая ты.
— Добрый вечер, мадам, — сказала моя подружка, — а вы не такая уж и страшная!
— Миранда! — ахнула ее мама. — Что ты говоришь!
