— Она права, Беатрис, — рассмеялась бабушка. — Я совершенно обычный человек, поэтому давайте оставим церемонии, хорошо? Называйте меня просто Изабель. Сейчас дворецкий покажет ваши комнаты. Отдохните с дороги, встретимся внизу через час.
За праздничным столом родители Миранды окончательно перестали робеть, и вскоре мы совершенно свободно общались, разговаривали, смеялись. Я впервые чувствовала себя в семье, в окружении самых дорогих и близких мне людей. А потом мы играли и в шарады, и в фанты, причем привлекли к этому мероприятию даже Софи, дворецкого Шарля, мадам Сорель и нашего управляющего Николя, который приехал на Рождество прямо из Лондона. Все мои мечты сбылись! Я была по-настоящему счастлива.
— Вот видишь, Николь, — сказала мне в тот вечер Миранда, — теперь у нас все будет хорошо!
Знала бы она, как жестоко ошиблась!..
Прошло еще два года. Мы с Мирандой стали еще ближе, моя бабушка и ее родители сдружились, и мы часто навещали их в Париже. Все летние месяцы Миранда проводила у нас. Мы бродили по лесу, катались верхом, строили планы на будущее. Это было замечательное время! Помню, как бабушка спросила у Миранды, что та собирается делать после окончания пансиона.
— Я хочу стать фармацевтом, — ответила Миранда. — Мне нравится то, чем занимается папа. Я часто помогаю ему в аптеке и чувствую, что это мое. И я уже неплохо разбираюсь в препаратах, поэтому, может быть, когда-нибудь изобрету лекарство от всех болезней и стану такой же знаменитой женщиной, как и вы, мадам графиня!
— Мне нравится твоя целеустремленность! — похвалила Миранду бабуля. — Молодец!
— А Николь будет производить вина, да?
— Наверное, — я пожала плечами, — кто знает?
— Как это — кто знает? — опешила бабушка. — Я знаю! Кому же еще я передам семейное дело?
— Бабуля, это понятно, но мне так нравится рисовать! — сказала я ей. — А вдруг из меня выйдет известный художник?
Бабушка вздохнула:
— Это гены, не иначе. Что ж, милая, рисуй. Но я считаю, что одно другому не мешает.
Без ложной скромности могу сказать, что в то время я действительно рисовала неплохо. Особенно мне удавались пейзажи. Тем более что потрясающая натура поместья всегда была под рукой. Втайне я мечтала о том, что после окончания пансиона открою свою галерею, где смогу выставляться. Но пока это были всего лишь мечты…
К семнадцати годам Миранда стала настоящей красавицей. У нее были роскошные темно-рыжие волосы, доходившие до середины спины, и золотисто-карие, бархатные глаза. Прибавьте к этому точеную фигурку с тонкой талией и высокой грудью, задорный нрав, всегда острый язычок — и перед вами она, моя любимая подружка! В пансионе за ней увивались толпы мальчишек, но она ни на кого не обращала внимания.
— Это не мое, — твердо говорила она, отсекая очередного ухажера. — Мое еще впереди.
Что касается меня… Не знаю. Сложно описывать себя самой. Но когда я подходила к зеркалу, на меня оттуда смотрела стройная девушка с каштановыми волосами и карими, как у бабушки, глазами. Наверное, ее можно было назвать хорошенькой, но во мне не было и капли того огня, который горел в Миранде, моментально выделяя ее из толпы других людей. И пусть внешне мы с подругой и были в чем-то похожи, внутри каждой сидели совершенно разные люди. Я уже тогда была особой романтической, робкой и весьма впечатлительной. Миранда — полная мне противоположность. Помню, как я каждый раз рыдала, перечитывая «Овод», а Миранда, прочитав роман всего раз, сказала: «Монтинелли — козел, которого застрелить мало» — и больше к этой книге не прикасалась. Еще она всегда знала, чего хочет, и шла к своей цели напролом. Ее звонкий голосок ни на минуту не смолкал ни в классе, ни в женской спальне. Она постоянно что-то придумывала, рассказывала удивительные истории, участвовала во всех постановках и при этом была одной из лучших учениц. В общем, в эмоциональном плане мы с Мирандой были словно плюс и минус, которые, как известно, притягиваются.
И вот, накануне своего семнадцатилетия, я впервые увидела тот самый сон, с рассказа о котором я и начала это повествование. «Пора влюбиться», — сказала мне тогда Миранда то ли в шутку, то ли всерьез. Но с той поры я действительно стала ждать чуда — что в моей жизни появится он, тот самый принц из моего прекрасного сна.
— Бабушка, а среди твоих знакомых или… их знакомых нет никого по имени Александр? — однажды спросила я у бабули, когда в чудесное летнее утро мы с ней и Мирандой завтракали на лужайке перед замком. Миранда поперхнулась кофе.
— Ну ты даешь, подруга! Опять снился тот сон?
— Какой сон, милая? — спросила бабушка. Краснея и показывая Миранде кулак, я рассказала ей о своем сне. Бабушка выслушала меня с улыбкой.
— Девочка моя, ты весьма романтична!
— Это плохо?
— И да, и нет. Плохо, если ты полностью погружена в это состояние и оторвана от реальной жизни. Твоя мама тоже была очень романтической особой. И чем это закончилось?
Бабушка вздохнула.
— Не переживайте, мадам! — успокоила ее Миранда. — Я всегда буду рядом с Николь и смогу встряхнуть ее хорошенько.
