— На тебя одна надежда, — повеселела бабушка. — Вот, Николь, бери пример! А своего Александра ты непременно встретишь, просто всему свое время, поняла?
Я невольно вздрогнула: именно эти слова мне сказал во сне Александр. Всему свое время… Из раздумий меня вывел голос бабушки:
— А теперь, девочки, поехали кататься. Допивайте свой кофе и догоняйте меня.
Она налила вино в узкий серебряный бокал и сделала знак Шарлю. Он подвел ей коня, поддержал стремя, подал вино. Графиня Леруа вскочила на лошадь и одним махом выпила свой бокал в седле. Миранда смотрела на нее во все глаза: этой женщине было пятьдесят пять лет!
— Бабушка… — начала она и остановилась. — Разве можно вас называть бабушкой?!
Встав из-за стола и подняв свою кружку с кофе, Миранда закричала:
— Да здравствует Изабель, королева лесов и полей Леруа!
Графиня засмеялась.
— Слышала, Николь? — сказала она и, обратясь к Миранде, добавила: — Это было очень любезно с твоей стороны, моя милая, благодарю тебя.
Мне показалось, что ее глаза слегка увлажнились. Бабушка передала Шарлю бокал, взяла хлыст, описала им в воздухе свистящий круг и помчалась вперед. Мы с Мирандой вскочили на своих коней и бросились в погоню.
— Эй, Миранда! Спасибо тебе! — крикнула я своей подруге.
— За что? — засмеялась она, оборачиваясь в седле.
— За тост! — сказала я. — Бабушка его никогда не забудет…
Это было лето 1982 года. Последнее счастливое лето в замке Леруа.
Осенью бабушке внезапно стало плохо с сердцем — прямо в самолете, когда она возвращалась из Брюсселя. Из аэропорта ее срочно доставили в парижскую клинику. Я и Миранда, узнав об этом, немедленно вылетели из Швейцарии в Париж. Врачи диагностировали у бабушки микроинфаркт и рекомендовали остаться у них на пару месяцев для полного обследования и восстановления. Но они не знали графиню!
— Вы в себе ли, милый? — изумленно спросила молодого доктора бабуля, как только пришла в себя и услышала о предложенных рекомендациях. Мы с Мирандой улыбнулись: значит, не все так страшно. — Какие пару месяцев? У меня презентация нового сорта через две недели! А в ноябре я открываю винный праздник в Шабли. Поэтому давайте-ка ваши пилюли или что там еще, и я пошла.
— Мадам графиня, какие праздники? Какие вина? — доктор едва не потерял дар речи. — Вам нужен полнейший покой и ни в коем случае нельзя волноваться, слышите?
— Ну так не волнуйте меня! — отрезала бабушка. — Готовьте к выписке, у меня куча дел! Николь, подай мне, пожалуйста, косметичку и зеркало!
— Извините, можно вас? — Миранда отвела доктора в сторонку. Я подала бабушке косметичку и подошла к ним.
— Скажите честно, каково ее состояние?
— Девушки, она перенесла микроинфаркт. И собирается на праздник вин! Ей надо полежать в покое и тишине, почитать газетки, полистать модные журналы… Сейчас она стабильна, но я не могу отвечать за последствия при таком настрое пациента!
— Какие газетки, месье? — воскликнула Миранда. — Николь, ты когда-нибудь видела, чтобы твоя бабушка лежала в тишине и читала газетку?
— Никогда, — подтвердила я.
— И не увидишь, — заявила бабушка, которая все слышала. — Что там насчет лекарств? Несите рецепт, и мы поехали!
— Рецепт дайте мне, я все возьму у папы в аптеке, подберу сама, — сказала Миранда. К тому времени моя подружка уже неплохо разбиралась в фармакологии, твердо решив продолжить дело отца.
Я попыталась уговорить бабушку остаться в больнице хотя бы на неделю, но мои усилия не увенчались успехом.
— Не волнуйся, Николь, — сказала она мне, — я прекрасно себя чувствую и обещаю принимать все пилюли, которые принесет Миранда.
Мы привезли бабушку домой, но не подумайте, что она улеглась в постель с газеткой. Графиня удалилась в свой кабинет, сказав, что у нее миллион важных звонков, и попросила ее не беспокоить и за нее не беспокоиться тоже. На следующий день я вызвала нашего семейного доктора, месье Дегрэ, который осмотрел бабушку, ознакомился с результатами анализов и ЭКГ и заверил меня, что особых причин для паники нет, хотя риск, безусловно, остается.
— Главное — не волноваться, — сказал он. — Берегите ее, мадемуазель Леруа! Только положительные эмоции!
— Конечно, доктор, спасибо! — я немного успокоилась, и, взяв с бабули честное слово выполнять рекомендации докторов, мы с Мирандой вернулись в пансион.
Прошло пару месяцев. Никаких приступов, слава богу, у бабушки больше не было; она успешно презентовала очередной сорт вина, посетила Шабли и чувствовала себя превосходно. Мы созванивались с ней раз в неделю. Поговорив с бабулей, я тут же перезванивала Николя, чтобы убедиться, что на самом деле все так прекрасно, как заверяет бабушка. Николя был для меня кем-то вроде старшего брата или дяди, по крайней мере, я его так воспринимала, и с детства я была к нему очень привязана, хотя видела довольно редко — будучи правой рукой бабушки, он постоянно был занят работой.
— Не волнуйся, Николь, — говорил мне Николя, — с мадам графиней и правда все хорошо. Лекарства она принимает, хотя и ворчит, а в целом самочувствие нормальное.
В конце концов, я успокоилась. Но беда пришла совсем не с той стороны.
