— Я не верю… не верю… — повторяла Миранда, раскачиваясь из стороны в сторону, и слезы рекой лились по ее лицу.
— Успокойся, девочка, еще ничего неизвестно, — твердо сказала бабушка. — Вспомни, что говорил этот комиссар?
— Он сказал… — Миранда всхлипнула. — Он спросил, я ли Миранда Морель, я ответила, что да. Тогда он сказал, что машина папы была обнаружена на трассе недалеко от Мулена, что папа, видимо, не справился с управлением… там дорога скользкая… их занесло и они врезались в дерево… Еще он сказал, что это предварительное заключение… и мне надо приехать на… на… опознание… — Миранда снова разрыдалась.
— Боюсь, это не розыгрыш, — тихо проговорил Николя, но я его услышала и вздрогнула. Тут в кабинет постучал Шарль и сообщил, что комиссар Дюран на проводе.
— Позвольте мне, мадам, — Николя решительно поднял телефонную трубку: — Здравствуйте. Меня зовут Николя Мартен, я управляющий графини Леруа. С кем имею честь? Да, Миранда Морель сейчас находится у нас в гостях. Да, разумеется, я лично знаком и с Беатрис, и с Паскалем Морель…
Мы все затаили дыхание, не сводя с него глаз. Бабушка нервно курила одну сигарету за другой. Буквально с каждой секундой разговора лицо Николя мрачнело все больше.
— Благодарю вас, комиссар, я все понял. Мы немедленно выезжаем, — Николя положил трубку и повернулся к нам. Его взгляд был гораздо красноречивее слов, которые он произнес.
— Миранда, мне очень жаль…
— Нет! Нет, пожалуйста! — вскричала моя бедная подружка. — Не может быть!
— Мне очень жаль, — повторил Николя, — но это правда. Паскаль и Беатрис разбились. Нам нужно ехать в Мулен.
— Какое несчастье! — вскричала бабушка и бросилась к Миранде: — Крепись, девочка! Ты должна быть сильной, а мы тебя не оставим!
— Миранда, мы с тобой! Я люблю тебя… — прошептала я сквозь слезы.
Бедные Паскаль и Беатрис! Бедная моя Миранда! Что же теперь будет?..
Потом мы все вместе приехали в полицейский участок Му-лена, где нас встретил комиссар Дюран, высокий худощавый мужчина, около сорока лет, с пронзительным взглядом.
— Еще раз примите мои соболезнования, — сказал он. — Я понимаю ваше состояние, но нам необходимо соблюсти все формальности… Мадемуазель Морель совершеннолетняя?
— Да, комиссар, — еле слышно ответила Миранда, — мне уже исполнилось восемнадцать.
— Тогда вам нужно пройти со мной для опознания.
— Прошу прощения, — вмешался Николя, — насколько мне известно, опознавать может не только родственник, но и любое лицо, лично знакомое с погибшими. Могу ли я пройти эту процедуру вместо мадемуазель Морель? Учитывая ее эмоциональное состояние.
Комиссар не успел ничего ответить, его перебила Миранда:
— Спасибо, месье, — она прикоснулась к руке Николя, — но это мои родители, и я должна сама… Понимаете?
— Я пойду с тобой, — решительно заявила бабушка.
— Нет, мадам. Я вас очень люблю, но я должна сама, — повторила Миранда, — это мой долг, иначе будет неправильно. Как будто я струсила… Николь, ты меня понимаешь?
— Понимаю, — тихо сказала я и сжала ей руку. — Держись, подружка!
Миранда и Дюран ушли. Мы с бабушкой и Николя ждали их, примостившись на убогой деревянной лавочке в коридоре комиссариата.
— Бедная девочка, — покачала головой бабушка, — но как держится! Какая сила…
— Бабушка, мы же не оставим ее? Правда?
— Конечно! Что за вопросы, Николь?
Вернулась Миранда, поддерживаемая комиссаром. Ее лицо было белым.
— Мадемуазель опознала своих родителей, — сказал Дюран.
— Скажите, когда мы сможем… — Николя запнулся, — забрать их? Я имею в виду похороны…
— Да-да, я понимаю. Пройдемте в мой кабинет, я подпишу разрешение на захоронение, там и поговорим.
Николя и комиссар ушли. Я, бабушка и Миранда сидели, обнявшись, втроем.
— Ничего, девочка, ничего, — негромко говорила бабушка, гладя Миранду по волосам. — Мы вместе, мы справимся… К сожалению, бывают в жизни и такие горькие моменты. Что тут поделаешь…
Уже за полночь мы вернулись в замок. Бабушка заставила Миранду принять какое-то успокоительное, и мы уложили ее спать.
Последующие дни слились в моих воспоминаниях в одно размытое пятно, состоящее из череды каких-то хаотичных событий. Организацией похорон занялся Николя; бабушка и я не отходили от Миранды, которая была настолько убита горем, что превратилась в бледную тень, совершенно не похожую на саму себя. Все в замке сочувствовали Миранде, ведь за годы нашей дружбы она стала частью семьи.
Родителей Миранды мы хоронили в Париже, в холодный январский день. На кладбище было не очень много людей, поскольку никаких близких родственников у Паскаля и Беатрис не было. Пришли соседи, друзья семьи, несколько коллег отца Миранды. Церемония прощания была недолгой и очень печальной.
— Милая, возможно, сейчас не самый подходящий момент, но нам нужно серьезно подумать о твоем будущем, — сказала бабушка Миранде, когда мы шли к кладбищенским воротам.
— О чем Вы, мадам Изабель? — отрешенно спросила Миранда.
— О том, как и где ты теперь будешь жить, что делать дальше.
— Не знаю, — покачала головой Миранда, — пока не знаю.
