Арчи сглатывает, чувствуя, как оголенная кожа на тыльных сторонах его ладоней пропитывается аурой безысходности, исходящей от Адама. Впечатывается в эпидермис, заполняя собой каждую пору. Арчи непроизвольно шарит ладони друг от друга, а после набирает в легкие воздух. Слова срываются с языка сами.
– У судьбы настолько отвратительное чувство юмора, что я уже перестал смеяться над ее шутками, но, знаешь, – Арчи на секунду задумывается, – в жизни все настолько непредсказуемо, что ты никогда не узнаешь, что ждет тебя завтра…
И сейчас Арчи Грин представить себе не может, что в следующую секунду произнесет фразу, которая в корне изменит всю его жизнь и его самого.
– Подпиши бумаги, пусть девчонка живет с тобой, – и совершенно непроизвольно добавляет: – Мы справимся.
– Мы? – искренне удивляется Адам.
– А кто тебе сказал, что я тебя одного оставлю? – вскидывает брови Арчи и на мгновение кладет ладонь на его колено.
У Адама мгновенно перехватывает дыхание. Внутри что-то сжимается, разливаясь приятным теплом, а глотку сковывает от благодарности. Он даже не знает, что на это ответить, однако секундная радость мгновенно сменяется суровой реальностью. Адам чуть хмурится.
Это просто слова. У Арчи своя жизнь, Одри цепко держит его своими руками, чем раздражает Адама до зуда между лопаток, и от этого никуда не денешься. Одри никогда ему не нравилась, несмотря на то, что он даже лично с ней знаком не был.
Как ему справиться одному с маленькой девчонкой, если опыта у него нет никакого? Адам всегда считал себя плохим отцом, и роскорные игрушки по праздникам не делали ему чести. Он почти не видел, как она росла, бесконечно пропадая в турах. Он любил свою девочку, но не умел быть папой. И как он может быть уверенным в словах Арчи на сто процентов? К тому же о ситуации с дочкой никто, кроме него, не знает.
В случае чего он останется совсем один.
– Ты ведь несерьезно? – старается отшутиться Адам.
Ситуация действительно выглядит трагичной и комичной одновременно.
– Абсолютно серьезно, – искренне заявляет Арчи.
Настроен парень до абсурдного смело. И Арчи все-таки оказывается не прав. Они друзья, но совершенно ничего друг о друге не знают, потому что Адам даже представить себе не может, как внутри у Грина что-то гореть начинает от одной только мысли: девочка.
Дочка.
Адам возводит глаза к небу. «Ты же сам еще ребенок», – хочется ему завопить. – «Куда тебе в эту трясину соваться?!» Но вслух произносит только:
– Из меня родитель никудышный.
– Опыт приходит со временем, – бросает Арчи факт в лицо друга, и тот просто молчит, не зная, что ответить. – Пингвины тоже летать не сразу научились.
Адам пару секунд никак не реагирует, а после прыскает от смеха.
– Пингвины не летают, – замечает он.
– Я утрирую, и из меня биолог так себе.
На лице Адама расцветает искренняя улыбка, и он чуть смеется, опуская руки на разведенные в стороны колени и пряча лицо в ладонях.
– Ты станешь для нее хорошим отцом, Адам, – негромко произносит Арчи. – Ты просто сам пока не понимаешь, что уже таким являешься.
Адам сокрушенно качает головой.
– И я помогу тебе это понять, хорошо?
Уайт потирает лицо, а после снова выпрямляется и смотрит на друга. Такого сияющего, излучающего жизнь и страшную неопределенность. Это все равно, что ходить по краю пропасти. Никогда не знаешь, когда тебе улыбнется удача, а когда швырнет порывом ветра с высоты в сто этажей.
Это ужас какое опасное решение.
Это очень необдуманный поступок.
Это без вариантов аукнется ему, Адам почему-то нутром это чувствует уже сейчас.
Непонятно почему, но он посылает ко всем чертям опасения, набирает в грудь воздуха, а затем просто берет и кивает.
– Хорошо, – соглашается Адам, и Арчи начинает сиять так, что без специальных очков и ослепнуть можно.
Дженни свою работу любит. Безумно любит, всем своим сердцем. У нее за плечами десятки свадеб, каждая невеста которой крепко обнимала ее и выражала страшную благодарность за проделанную работу, потому что девушка действительно свое дело знает. Есть, конечно, и плохие дни. Редкие, но меткие. Как, например, сегодняшний.
Она с утра увольняет доставщика цветов, разорвав с компанией контракт, потому что пацан, который на нее работал, надоел из раза в раз опаздывать. Дженни прощает своим подчиненным многое, но отсутствие пунктуальности – нет. Из-за инцидента, случившегося утром, все в офисе притихают, продолжая подготовку грядущей свадьбы со страшным и совершенно несвойственным им запредельным энтузиазмом, потому что Дженни – человек хороший, однако видеть ее злой – врагу не пожелаешь.
Она разгребает чеки и бумаги в офисе уже второй час, и нервы натягиваются все сильнее. Настроение идет под откос, девушка тяжко вздыхает и качает головой, заполняя таблицы в компьютере. Самое паршивое, что еще только начало рабочей недели. Погруженная в свои мысли, Дженни почти подпрыгивает на месте, когда в ее кабинет негромко, но настойчиво кто-то стучит.
– Проклятье, – вздрагивая, тихо ругается девушка и на секунду закрывает глаза, резко выдыхая. – Войдите!
