Адам отбрасывает мобильник в сторону и садится на диван, опустив локти на разведенные в стороны колени. Пальцы зарываются в отросшие темные волосы, и мужчина закрывает глаза. События последних недель пугают.
И не просто пугают, а лихорадят до дрожи под коленями. Адам вообще понятия не имеет, как эти две недели выдержал. Все было, как в тумане. Встреча, еще одна, третья. Меган, документы, Джеймс, разговоры, встречи, подписи, еще подписи и снова подписи, а затем слушание, гулкий удар молотка судьи, его вердикт и Синтия, прячущая глаза.
Среди всего этого мутного, густого и темного пятна его жизни было только одно четкое, яркое и правильное – Арчи.
Тот был с ним рядом все это время. Отменял свои планы, что-то рычал или цедил в трубку собеседнику, голос которого страшно смахивал на женский, но в итоге сбрасывал звонок, чертыхался, докуривал черт возьми какую по счету сигарету и все равно ехал с Адамом в любую точку Бостона, не оставляя его ни на одну секунду.
Адаму позволили за это время один раз увидеться с Реджиной. Синтия привезла ее с собой, и та оставалась с няней в отеле все время, пока они торчали в седу и кабинетах адвокатов. Синтия долго сопротивлялась этому, но в какой-то момент Джеймс Роттс громко заявил:
– Мисс Уайт, позвольте ему увидеть дочь, он должен знать, за что вы отказываетесь бороться!
Это отрезвило всех, и девушка почти затравленно кивнула.
Джеймс Роттс был семьянином, так что у него непроизвольно сработал человеческий фактор, вынуждая выйти из образа вечно хладнокровного и страшно профессионально выполняющего свою работу адвоката. Меган одернула любимого в ту же секунду, но сказанного, увы, не вернуть, так что Джеймс лишь сдержанно извинился, не вложив в это извинение ни капли искренности.
Адам ждал встречи, как на иголках. Сидел и тряс ногой до тех пор, пока Арчи не опустил ладонь ему на колено и не произнес тихое, но правдивое:
– Она бы никогда тебя не забыла, ты же ее папа, блин.
…чем выразил разом все то, что мучило Адама больше года.
Когда дверь наконец открылась и оттуда выбежала девчонка, у Адама сердце забилось втрое чаще. Она неслась к нему с широко раскинутыми руками, сияя щербатой на один зуб яркой и искренней улыбкой. Адаму пришлось присесть, и, когда дочка впечаталась в него с размаху и обвила шею руками, его бросило в дрожь от того, как она тихо произнесла всего одно слово: «Папа».
В ту самую секунду Адам понял, что ему есть, за что бороться.
Уайт вздрагивает, когда пространство тихой квартиры прорезает звук дверного звонка. Мужчина поднимается с места и тут же бежит открывать.
– Черт, спасибо, – тут же качает головой Адам, впуская гостя внутрь, – спасибо, что приехал.
– Да пока не за что, – отмахивается Арчи, останавливаясь в прихожей. – Так, давай сразу по делу, – твердо произносит он, – как прошло слушание?
Уайт вздыхает и, взяв со стола бумаги, протягивает их Арчи. Парень принимает документ и начинает жадно бегать по нему глазами, чем вызывает у Адама улыбку. Слабую, взволнованную, погребенную под тонной тревоги, но улыбку. Когда Арчи добирается до заветной строчки, его глаза начинают сиять.
Адам смотрит на этого мальчишку и думает, что тот сам еще такой, черт возьми, ребенок, и ввязался он в страшное болото. Адам разменял уже третий десяток, у него за плечами слишком длинная жизнь, в то время как Арчи едва стукнуло двадцать пять, и он даже косвенно не предполагает, как сильно разнятся их с Адамом жизни.
Поэтому Адам никогда не признается себе вслух, но он боится. Боится, что ошибся с этим парнем и с этим решением.
– Так она наша? – с детской искренностью произносит тот. – В смысле… твоя, – на секунду зажмурившись, исправляется он. – Она твоя теперь, да?
Адам чувствует что-то странное внутри от сочетания этих слов. Что-то взрывается от этого и пускает по всему телу разряды тока. Он ведет линией плеч.
«… так она наша?..»
Мужчина сглатывает.
– Да, – замявшись, отвечает он. – Моя, – чуть улыбнувшись, опускает взгляд.
«Наша.»
Адам нервно облизывает губы.
Парень смотрит на него с толикой чего-то незнакомого, смотрит так разрывающе и чисто, что невольно задаешься вопросом: а он вообще настоящий? Реальный он или нет? Таких людей не бывает. Таких бракуют на таможне двух миров, отправляя обратно.
Арчи для этого мира слишком чистый.
–И как ощущения? – вырывает Адама из размышлений голос. – И кстати, ты зачем попросил приехать-то?
– А, черт. Точно, – проигнорировав первый вопрос, внезапно срывается с места Адам, приглашая Арчи пойти за ним. – Слушай, я тут думал по поводу комнаты для Джи. И, в общем…
Уайт подходит к закрытой двери и опускает ладонь на ручку, на секунду замявшись и поджав губы. Арчи чуть прищуривается, даже не представляя, что за этой дверью. Зная Адама, в любых предположениях тебя будет ожидать конкретное фиаско.
– Вот, – наконец кивает он и открывает дверь, впуская Арчи внутрь.
