Адам заливается смехом, сидя на корточках возле него с ведерком разведенного клея в руках, и жмурится от этого, потому что парень доводит его до икоты от смеха уже второй раз. Первый же раз определенно заслуживает всеобщего внимания.
Когда они приходят домой к Адаму, Арчи выглядит на удивление серьезным. Он тут же берет все управление в свои руки. Спрашивает, где можно достать тряпки, чтобы воздух из-под обоев гнать, и даже умудряется в тему вспомнить заветную шутку, как бы невзначай бросив ему: «Надеюсь, они не у тебя в голове, конечно», на что Адам откровенно хохочет, потому что парень мастерски развеивает слегка напряженную обстановку.
Зарабатывают они достаточно много, на счету у каждого средств вполне достаточно, чтобы обеспечить себе достойную старость и колледж для двух детей с заветным подарком в виде тачки на совершеннолетие.
Однако ни один, ни второй не берет телефон, чтобы вызвать мастеров, которые за пару часов обеспечили бы им профессиональный косметический ремонт комнаты. Мастера в таком случае еще и скидку бы сделали за звездных покупателей, а также мусор строительный за собой вынесли.
Но они делают все сами, не предполагая, что такие воспоминания останутся с ними глубоко в душе на всю оставшуюся жизнь. Они тут же принимаются за работу, засучив рукава. Выносят из комнаты «отдыха» приставку, журнальный столик, диван и мягкие кресла, хотя со стенкой приходится повозиться. И дело даже не в том, что ее разбирать долго, просто Арчи смеется до икоты, когда видит очередную фотографию Адама из далекого прошлого с длинными и зализанными темными волосами или чем еще похуже.
Адам только качает головой, закусывая губу, и едва сдерживает смех, постоянно повторяя:
– Я был молод и слегка глуповат!
На что Арчи с наигранно серьезным видом отвечает:
– Да ты и сейчас не особо умный.
Уайт чувствует себя странно. Они вроде бы просто сидят вдвоем и разбирают отголоски прошлого, пока на фоне тихо шуршит радио, эхом отскакивая от стен просторной кухни, а вдоль позвоночника у Адама тянется странное чувство. Спокойствие, чем-то напоминающее давно затравленное счастье.
С Арчи просто находиться рядом, его хочется слушать, пропитываться каждым его словом. Адам ловит себя на мысли, что порой даже не слышит того, что Грин говорит: он просто смотрит на него. Смотрит и улыбается. Арчи Грин – его лекарство. Спасение, которое он получил задаром. Вакцина, которую – Адам был уверен – он совсем не заслуживает.
Спустя пару часов стенку они наконец разбирают, и теперь остается дело за малым: поклеить обои. Сдирают старые они на удивление быстро. Арчи со своим ростом в метр девяносто семь без табуретки допрыгивает со шпателем вдоль стыка швов почти до потолка, ловко хватается за края и дергает зеленоватого оттенка старые обои на себя.
Адам в тот момент только хочет сказать, насколько парень ловкий, как вдруг Арчи поскальзывается, запнувшись за собственную, черт возьми, ногу, и после очередного прыжка смачно наворачивается, погребенный содранным со стены куском обоев. Ноги парня неуклюже растопыриваются, руки раскидываются по сторонам, и он лежит ничком с таким лицом, что после непродолжительной паузы Адам смеется так, что его складывает пополам.
– Только под гитару руки заточены, – почти орет Адам, стараясь перекричать собственный смех. – И больше ни на что? Хотя у тебя и в музыке временами иммунитет слабоват.
Уайт почти икать начинает от приступа от смеха и заваливается на пол рядом с Арчи с кистью в руке, кончик которой измазан клеем. Грин приподнимается на локтях, потирая слегка ушибленное колено, которым благополучно ударился об стену, и саркастически прищуривается.
– Смеется он, мать твою, – сам не может в итоге сдержать улыбки Грин. – Смешно ему, сукину сыну.
– Да ты так навернулся, твою мать, – почти скулит сквозь смех Адам, лбом утыкаясь в пол. – Я таких пируэтов даже в цирке не видел.
– Ой, да что ты говоришь! – вопит Арчи, картинно прикладывая руку ко лбу, а после, выхватив из руки Адама кисть, мажет ею ему по кончику носа. – Получил.
Грин, как нашкодивший мальчишка, тут же вскакивает на ноги, в защитном жесте а-ля ниндзя выставляя перед собой руки вперед. Адам тут же смеяться перестает, но прекратить улыбаться у него не получается, и он медленно тянется к лицу, убирая с носа уже начинающий засыхать клей.
– Я буду драться! – сверкая озорным огоньком в глазах, проговаривает Арчи, когда Адам встает на ноги с кистью в руке. – У меня черный пояс по…
– Раздолбайству, – заканчивает за него Адам. – Знаю, – кивает он, медленно шагая в сторону парня с кистью наготове и не сползающей с губ улыбкой.
– Только попробуй, – предупреждает его Арчи.
– Как скажешь, я всего лишь попробую, – соглашается Адам, восприняв сказанную фразу по-своему, как, впрочем, и всегда, и с размаху дергает рукой вперед.
