Да и этот берег, кстати, тоже не очень низкий, просто спуск к воде чуть более пологий: оттого, кстати, за нашими спинами и заболочено. Видимо, когда вода по весне совсем высокая, она через этот раздел, на котором мы сидим, переливает.
И разливается по болотине, не дает ей пересыхать.
Глеба молчит, травинку покусывает.
Я курю.
– Когда «большой проект»-то начинаем? – спрашивает неожиданно.
Я молчу.
Думаю.
– Что, собираешься все же успеть?!
Он смущается.
– Да, – чешет затылок, – вот во всем правда в твоих словах. Но все равно что-то не то на душе. Может, такие решения нужно не разумом принимать?!
Я внимательно на него смотрю.
Вздыхаю.
Он еще больше смущается: вот кому скажи, что бывший офицер «спецуры», «грушник», – хоть и давно, еще с девяностых, в отставке – ну, – не поверят ведь.
Лопоухий.
Лысый.
В очках.
Мешковатая одежда, как он любит, скрывает сухую, словно веревками перевитую фигуру.
Только движения чересчур точные для любого более или менее нормального человека: я вот так, к примеру, уже не могу, а у него – просто инстинкт.
Но не в этом дело.
Просто его когда на чем сладком поймаешь, – сразу начинает смущаться, ровно твоя девочка.
Ага…
– Вот как раз такие решения, – тоже срываю травинку, – надо принимать разумом. А не на чувствах и не на эмоциях, ни в коем случае. Потому как ты не детей делать собираешься. А идти людей убивать…
Поднимает бровь вверх, выгибает ее домиком.
Качает головой, едва ли не восторженно:
– Вот умеешь ты, Валерьяныч, – изображает ладонью какую-то сложную динамическую конструкцию, – повернуть. Да…
Я хмыкаю.
Надкусываю травинку, ощущаю горьковатый, пропитанный неярким северным солнцем сок.
Сплевываю.
– Умею, – соглашаюсь. – С вами по-другому нельзя…
Через некоторое время к костру присоединился Санечка.
– Что-то не клюет ни фига, – говорит. – Как вымерло. А обычно тут – тот еще аквариум. Замучиваешься тягать…
– Бывает, – жму плечами. – Может, опять погода меняется, ветер-то вон как крутит. Да и Бог с ним, в принципе. По мне, так вчера достаточно отловились. С головой. Вон, видишь, даже спиннинги не расчехляем. Чай будешь?
Саня согласно кивает.
– Буду, – говорит. – Я и от водочки попозже не откажусь. Или у вас сегодня безалкогольный день?
– Почему это безалкогольный?! – удивляюсь. – Вон, у Глеба в рюкзаке булькает. А у меня там закусь лежит, вполне. Вот вернусь в Москву, – там у меня и будут безалкогольные: и дни, и недели. Я же в столице вообще не пью, рассказывал уже, по-моему. Вот тут у вас только на рыбалках и отрываюсь…
– А я и в Москве, – кряхтит Глебушка, – от доброй рюмки в хорошей компании не откажусь. Хотя я и на рыбалках не жру, вон, как Валерьяныч. Это еще, кстати, фигня: видел бы ты, как он алкоголь по возвращении домой в зале выгоняет: под штангой пыхтит, как кролик на случке просто. Здоровый образ жизни, короче. Кефир и гантели. Пример для подрастающего поколения. А как приедет на рыбалку, так квасит так, что – и глаза бы мои не глядели. Вот в чем смысл этого лицемерия, Валер, не пояснишь?
Я морщусь.
– Тебе как, – спрашиваю, – по приколу или серьезно?
Глеб ржёт:
– Ну, по приколу, – я и сам могу…
Я вздыхаю.
Закусываю очередную травинку.
– А если серьезно, – кривлюсь, – то где-то ближе к сорока начал ощущать тягу к запойности. Вот никогда до этого не страдал, максимум легкий и вполне себе излечимый бодун. А тут как накрыло. На природе, на чистом воздухе еще туда-сюда. А в городе какой-то чисто Гитлер капут получается. Каких-нибудь скромных триста грамм вечером могут обернуться совершенно диким адищем с утра. Могут и не обернуться, конечно. Но лучше все-таки не проверять. Вот и встал перед выбором, либо каждый раз играть в рулетку с похмельем, вполне способным обернуться запоем, либо не пить вообще, либо что-то придумывать. Я и придумал выпивать только на рыбалках. Зато уж за всю мазуту. Вот и все…
Глебыч кривится:
– Но это ж самообман…
– А я знаю, – соглашаюсь неожиданно для него легко. – Это временное решение. И ненадежное, кстати, – все равно сорваться могу. Хотя и не так адски, как еще какие-нибудь пять лет назад, конечно. Но бывает. Альтернативы просто пока не придумал. Кроме «зашивки», конечно. Но это как-то, знаешь ли, Глебушка, не про меня…
– О как! – удивляется Санечка. – А я думал, что алкоголь проблема только у обычных мужиков. А у вас, в Москве, оказывается, то же самое.
Меня аж передергивает.
– Столько, – говорю, – Сань, сколько жрут топ-менеджеры в Москве, ни одному трактористу не выдержать. Просто здоровья больше, питаются лучше, да и напитки чище употребляют. А шары заливают еще больше, ибо работа нервная. Рюмка аперитива до, рюмка водки под суп, пару пива под горячее и дижестив после еды – рядовая обеденная норма рядового московского менеджера. Ежедневная, прошу заметить. Плюс что-то еще за ужином. В лучшем случае бутылка вина или пара-тройка кружек крепкого темного пива. Ну, а вечер в пятницу, – так это по-любому в говно. Вне зависимости от места работы, должности, специальности и прочих политических убеждений…
Санечка отрицательно качает головой.
Типа, – не соглашается.