Лев и Корица полностью

Под потолком вспыхнули зарешеченные яркие лампы, осветившие пустое помещение с серыми стенами и горловиной люка посередине.

Полусветов поднял люк.

Они спустились по железной лестнице, включили свет и остановились у большого квадратного ящика, накрытого крышкой из тяжелого пластика.

– Оно там? – шепотом спросила Корица.

Он кивнул, сбросив крышку с ящика.

Кора подошла ближе.

– Какое оно… милое… шевелится…

– Пойдем.

Они забрались внутрь.

Полусветов снял куртку, свитер, майку, оставшись по пояс голым.

Помедлив, Корица последовала его примеру.

Поймав взгляд Полусветова, тряхнула головой.

– Боюсь, да. Что теперь?

– Месить.

– Показывай.

Он погрузил руки до плеч в белую массу, разогнулся, снова погрузил, и Корица стала делать то же самое, погружая руки так глубоко, что касалась животом и грудью белого, вызывая в веществе дрожь, которая передавалась и женщине.

– Божечки мои, – сквозь зубы проговорила Кора, – оно живое…

Они месили белое, погружаясь всё глубже, дрожа вместе с ним, движения их учащались, и белая масса в ответ дрожала всё сильнее, расходясь, набирая силу, и вот уже она заколыхалась, растекаясь, становясь почти плоской, а потом обхватила Кору и Полусветова, прижала их друг к другу, то сжимая, то разжимая объятия, вздымаясь волной, опадая, всё быстрее, быстрее, всё горячее, горячее, наконец, ослабила хватку, отпустила мужчину и женщину, замерла, застыла, мелко вздрагивая…

Они медленно сползли на пол.

– Какого оно пола? – едва шевеля языком, спросила Кора. – У меня джинсы мокрые…

– У меня тоже…

– Оно что, мужчина и женщина в одном флаконе?

– Эрос – существо бесполое…

– Это Эрос?

– Не думаю. Зачем военным Эрос? Врага соблазнять?

– Чудо какое-то… то ли в раю побывала, то ли в аду…

– Ты не попадешь в ад.

– А ты?

– Если повезет, окажусь рядом с Люцифером на берегах Коцита, буду охранять врата чистилища…

– А я?

– В рай. В восьмую или девятую песнь Рая, где обитают влюбленные. Странное, однако, место. Оно находится на третьем небе Рая, и туда Данте отправил каких-то странных людей: распутницу Куниццу, самоубийцу Филлиду… этим небом командуют начала, отвечающие за уникальность людей и за время… а еще там оказался трубадур Фолькет Марсельский, который попал туда явно по блату… но место, впрочем, хорошее – все-таки в Раю…

– И мы не увидимся?

Полусветов поднялся.

– Может, пойдем?

Он помог ей встать. Кора сунула лифчик в карман, кое-как оделась. Полусветов помог ей выбраться из ящика – и закрыл его. Они поднялись по лестнице.

– Курить здесь можно, как думаешь?

Он протянул ей сигарету, они опустились на пол и закурили.

– У тебя ведь это не первый раз, правильно я поняла?

– Впервые я здесь оказался в 16. Но всё было иначе. Мы были вдвоем, я и Мансур… помнишь, я тебе рассказывал о Мансуре?

– Который убивал всех подряд и сжигал тела в камине?

– Ага. Всё было иначе, но потрясение было таким же.

– Похоже, это самое сильное впечатление детства?

– Одно из. В десять лет на моих глазах машина сбила собаку – и я пытался сделать ей искусственное дыхание… Но она умерла.

– Собаке? Искусственное дыхание – собаке?..

Он кивнул.

– Божечки мои, Полусветов, ну недаром же я в тебя так влюбилась…

Он обнял ее за плечи, поцеловал в ухо.

– Наверное, детство можно изжить, – сказала Кора, – но забыть – невозможно. Возвращение к истокам и всё такое…

– Настоящее возвращение, как сказал Толстой, – это возвращение в себя неизвестного. Но это редко кому удается. А вообще, наш исток – Творец, а не детство…

– Ты ж не веришь в это?

– Я и в дьявола не верил…

– Пойдем-ка? Зад стынет.

В машине Кора вдруг проговорила:

– Часть вечной силы я, всегда желавший зла, творивший лишь благое…

– Ты о Фосфоре?

– О белом. Это… это что-то одновременно великое и малое, высокое и постыдное, приятное и мерзкое, абсурдное и… восторг и ужас… не знаю… а вдруг это инопланетянин, существо из будущего, и у него есть разум? Это же настоящее чудо!

Полусветов хмыкнул.

– Тогда что же это?

– Тринадцать…

– В смысле?

– Хочу напомнить тебе, что в русском языке слова «чудо» и «чудовище» – одного корня…

Всю дорогу до Парижа Кора молчала, боясь, что ее документы вызовут подозрение у русской или французской полиции, и расслабилась, только когда они сели в машину, ожидавшую их у аэропорта «Орли».

– Где-то нам придется болтаться – в отеле заселяют в 15:00. А сейчас только 10…

– Мы вчера заселились, – сказал Полусветов. – И кое-какие наши вещи уже на вешалках в номере.

– Никогда не была в Париже, вообще за границей…

– Ты просто не помнишь, была или нет.

– Я это к тому, чтобы ты не смеялся над моими восторгами.

– В девяностых мы с Лавандой много путешествовали по Европе. Ездили в Италию, но не было времени даже Миланский собор осмотреть – мотались по аутлетам. Были в Баварии… опять же аутлеты. Франция тогда была слишком дорогой для нас страной, но среди экономных французов мы чувствовали себя как свои. А мы на всём экономили, даже водку снегом закусывали…

– Во Франции? Или в Италии? Там разве бывает снег?

– На севере – конечно.