– Партия хочет единства, – говорил Сталин, – и она добьется его вместе с товарищами Каменевым и Зиновьевым, если они этого захотят, без них – если они этого не захотят.
После оглашения проекта резолюции съезда Каменев пытался внести в нее поправки, обсудить ее еще раз[206]. Особенно его волновала судьба его единомышленников. Он просил, чтобы в резолюции было отражено, что к ним не будет применено никаких «организационных репрессий и смещений».
Однако большинство проголосовавших отклонило все предложения Каменева. Резолюция была утверждена 599 голосами против 65. Никакой внутрипартийной демократии, только «абсолютное единство воли» и «пролетарская дисциплина»[207]. А так как Каменев «не выражает линию Центрального комитета»[208], с обсуждения съезда сняли доклад Каменева о хозяйственном строительстве, несмотря на то что его текст был заранее согласован.
Этот же съезд переименовал партию из РКП(б) в ВКП(б) – Всесоюзную коммунистическую партию большевиков, а ее устав «первейшей обязанностью всех членов партии» утвердил строжайшую партийную дисциплину, в соответствии с которой все решения партийных центров должны исполняться «быстро и точно», а обсуждение спорных вопросов допустимо лишь для принятия решения.
Каменев не зря беспокоился о судьбе единомышленников. После съезда в Ленинграде прошла большая «партийная зачистка» – увольнению и высылке подверглось немалое их количество. А 26 марта 1926 года Зиновьев был смещен с поста председателя Ленинградского совета.
На январском пленуме 1926 года кара настигла и самого Каменева. Чтобы слегка припугнуть и усмирить его бунтарский характер, его вывели из членов Политбюро, сделав кандидатом. При этом Зиновьева оставили в составе Политбюро[209]. На вопросы Каменева о причинах его понижения в статусе Феликс Дзержинский на пленуме высказался, что для реализации решений съезда и работоспособного Политбюро в его составе будет достаточно одного Зиновьева. «Тем более, – заметил Дзержинский, – вы говорите одно и то же». Началась постепенная реорганизация партийного аппарата.
Оппозиции еще раз напомнили ее место. На просьбу Зиновьева издать брошюру, где можно будет разъяснить всем взгляды оппозиции, которые «толкуются вкривь и вкось», ЦК ответил категорическим отказом. Каменева и Зиновьева обвинили в попытках развязывания новой дискуссии и нарушении решения XIV съезда. Дзержинский еще раз напомнил, что можно иметь свое мнение, «но только в границах определенной линии партии»[210]. А Сталин предложил впредь не допускать содокладов на съездах от имени меньшинства и запретить публикацию каких-либо объяснений их сторонников о решениях съезда. Пленум эти предложения утвердил[211].
Для Каменева этим все не закончилось. 11 января 1926 года Политбюро упразднило должность председателя Совета труда и обороны, которую занимал Каменев. Кроме того, он лишился поста заместителя председателя СНК. Вместо него были назначены Рудзутак и Куйбышев[212].
Зиновьев пытался протолкнуть идею, чтобы Каменева оставили заместителем председателя СНК по линии СТО. Но, естественно, эту идею не поддержали. Каменева назначили на должность наркома внутренней и внешней торговли[213]. Сталин даже не скрывал, что именно создавшаяся на съезде обстановка вынудила «использовать способности и опыт» Каменева на других постах: «Товарищ Каменев во всей своей предыдущей работе в СТО ознакомился со всеми вопросами рынка и внешней торговли и теми опасностями, которые грозят государственному хозяйству со стороны рынка. В качестве председателя комиссии СТО по хлебо-экспорту фактически руководил заготовительно-экспортной кампанией. Политбюро считает целесообразным использовать опыт и знания товарища Каменева на более ответственном для настоящего момента участке хозяйственной работы – руководстве Наркомторгом»[214].
Каменев счел это объяснение смешным. Никакого подходящего опыта у него не было. А сам Наркомат торговли, по имеющимся у него сведениям, находился в удручающем состоянии. Об этом он написал в своем обращении к Политбюро: «Назначение мое наркомторгом абсолютно нецелесообразно. У меня нет никаких личных данных, чтобы успешно справиться с оперативными, организационными и административными задачами, стоящими перед НКВторгом. Аппарат наркомата находится в полном разложении. Красин сегодня уезжает в Англию, Шейнман назначен в Госбанк. Я дела абсолютно не знаю, а с выбытием указанных товарищей мне не у кого даже учиться и позаимствовать опыт».
