Но Хайдара Али нет в живых. А наследник его воюет на Малабаре и ни разу не был в Серингапатаме после смерти отца.
На площади с утра до вечера идут учения джаванов под началом французских унтер-офицеров. А однажды я видел большой отряд наемников — европейских солдат. Кого там только не было — французы, португальцы, голландцы, датчане, швейцарцы, топассы. Командовал ими капитан-немец. Говорят, Типу старается перенимать европейский военный опыт, но наемникам не очень-то доверяет. Даже Лалли, его военный советник, и тот никогда не имеет под своей командой больше двух тысяч человек.
На балконе Саршам Махала всегда людно. Здесь творит суд и дело военный губернатор, по-здешнему — фаудждар. Зовут его Саэд Мухаммад. Говорят — он доблестный воин. При нем порядки стали гораздо строже. Все попытки к бегству кончаются провалом, а пойманных беглецов подвергают суровым наказаниям.
Нас часто навещает толмач Мухаммад Бег. Этот мусульманин бегло говорит по-английски. Он изо всех сил старается завербовать нас в майсурскую армию, сулит большие деньги. Кое-кто из солдат дал согласие.
Вчера меня снова вызвал к себе Саэд Мухаммад. Ему понадобилось прочитать какой-то документ на английском языке. Губернатор остался очень доволен переводом.
— Послушай, джаван, — сказал он мне. — Зачем тебе томиться в тюрьме? Война может идти еще долгие годы. Поступай в армию Майсура. Иноземным солдатам платят у нас хорошо.
Я ответил, что присягал Компании и королю. Губернатор покачал головой.
— Смотри не прогадай, — сказал он. — Так ли уж сладка жизнь в стране, откуда ты приехал? Говорят, там всегда холодно и сыро. Майсур мог бы стать тебе новой родиной. Ты бы завел семью. Нам нужны военные люди, которые знают свое дело. Наш повелитель Типу суров к нечестным и малодушным, но он щедр к умелым и отважным и не скупится на награды. Соглашайся!
По правде сказать, я задумался. В тюрьме можно сойти с ума от безделья. Но это была минутная слабость. Не могу бросить больного Томми. Болезнь у него какая-то странная. После захода солнца он вдруг становится слепым, словно новорожденный щенок. Доктор, мсье Фортюно, говорит, что единственное лекарство от этой болезни — хорошая пища, солнце и свежий воздух. Я многим обязан Томми.
Закончив со мною разговор, губернатор снова приступил к делам. Седая старуха начала жаловаться, что ей не выдают пенсии за мужа, который погиб на войне. Дело ее губернатор решил тут же. Суд в Майсуре быстрый и справедливый и платить за его услуги не нужно...
...июня 1783 г.
Сегодня меня отпустили в город, и какая неожиданная встреча! Я шел по площади и вдруг увидел с полдюжины солдат-англичан, которые вовсю работали метлами. Одеты они были в какое-то тряпье. И среди них — Билл Сандерс! Откуда он в столице? Говорили, что он сбежал по дороге из Беднура и что его приятеля — рыжего солдата убили конвоиры.
— Ха! А ты неплохо выглядишь, старина! — приветствовал меня Сандерс. — Что это у тебя в торбе? Не хлеб?
— Лепешки, — сказал я.
— Может, дашь одну?
Я отдал Биллу припасенные на обед лепешки. Он швырнул метлу и набросился на них с таким остервенением, что я понял — ему приходится туго. Билл похудел, кашляет. Говорит, что какой-то негодяй майсурец ударил его в грудь прикладом и отбил ему легкие. Он в самом деле бежал на марше, но ослаб и был схвачен майсурским разъездом. В наказание за побег теперь подметает улицы. Но это еще ничего — иных беглецов отдают в артели бродячих кузнецов помогать в кузнечном деле.
Однако характер у Билла нисколько не изменился.
— Знаешь, где я побывал вчера? — спросил он. — Ночью нас вдруг подняли, завязали глаза и повели куда-то. Я сообразил потом — ко дворцу Типу. Сгружали с арб мешки. Тяжелые, черти. Чувствую — деньги! Потом заставили таскать эти мешки в казну. Ты только представь себе — несколько больших комнат, и все набиты золотом и серебром. С ума можно сойти!
— Плохо, Билл, — сказал я. — Ты видел казну. Тебя могут прикончить.
Сандерс только головой мотнул:
— Долго здесь я не задержусь...
— Опять сбежишь?
— Само собой.
— А как?
Сандерс указал в сторону Водяных ворот.
— Там река течет, Кавери.
Но тут кто-то из метельщиков подал Сандерсу знак. Он засуетился, вытащил из-под полы сверток и сунул мне.
— Попридержи. Выкинешь после мне из окошка, — быстро сказал он.
Явились сипаи и стали обыскивать Сандерса и его друзей. Весь день я ходил по городу, и меня мучил страх. Сверток таил в себе смертельную опасность. В тюрьме я развернул его и увидел несколько грубых изображений человеческих ладоней из чистого серебра и несколько золотых вещиц. Такие поднятые на шесты ладони мне пришлось однажды видеть над толпой мусульман, когда они справляли какой-то праздник. Я закопал сверток в глиняном полу, а через несколько дней с большим облегчением кинул его из окошка Сандерсу.
Билла я больше не видел. Наверно, в самом деле удрал. А Томми становится все хуже. Он боится совсем ослепнуть и не спит по ночам.
..июля 1783 года.
