Меня ни на минуту не покидает мысль об отце. Вполне может быть, что он где-то тут, рядом, в Серингапатаме. Старик Смит говорил, что он нанялся к Хайдару Али.
Вчера меня послали с конвойным на бумажную фабрику неподалеку от столицы. Оказывается, Типу — любитель книг. У него большая библиотека, которую он пополняет при любом удобном случае. Но хороших переплетчиков в Серингапатаме нет, и меня просили показать, как у нас в Англии переплетают книги.
Когда все было закончено, я рассказал конвоиру, что давно уже разыскиваю отца в Майсуре, и просил его свести меня к оружейным мастерским. К моему удивлению, он охотно согласился.
И вот мы идем вверх по берегу Кавери. Всюду арсеналы, оружейные мастерские, пороховые и пулелитейные заводы. Звон, крики, черный дым. То и дело подвозят на арбах дрова, корзины с рудой.
На том месте, где Кавери заметно сужается и бурлит между большими каменными глыбами, я увидел большие водяные колеса. От колес шли приводы — прямо в широкие сараи у самой воды. Здесь сверлят пушки.
Но увы! Надеждам моим не суждено было оправдаться. В сараях работало много мастеров — французов и англичан, но отца среди них не оказалось. Один англичанин слышал об оружейнике Батлере, который года два работал в Бангалуре. Но где он сейчас — неизвестно. Может, он уже давно в Англии...
Я долго глядел, как сверла со скрежетом вгрызаются в будущие пушки, как кузнецы выделывают ядра, выхватывая из тиглей ковшеобразными щипцами расплавленное железо. Потом вернулся в тюрьму...
..июля 1783 года.
Как медленно ползет время! Из-за всяких пустяков между солдатами то и дело вспыхивают ссоры. Ссоры нередко переходят в жестокие драки, и тогда появляются часовые — наводить порядок...
Я очень благодарен майору Вильямсу за его совет вести дневник. Не так чувствуется одиночество, да и время легче коротать.
Даже из окна тюрьмы можно видеть очень многое. На площади между дворцами идет жизнь — пестрая и интересная. На днях площадь заполнила толпа. Отовсюду неслись звон цимбал, гром барабанов и рев труб. Мы все прилипли к окну, стараясь понять, в чем дело. Оказалось, жители столицы отмечают праздник в честь Шри Рангасвами[134] — покровителя Серингапатама. Среди людских толп проехала громадная телега в деревянных завитушках. На телеге — разукрашенная цветами статуя.
В другой раз праздник шумел целую неделю. По площади снова шли толпы, и среди них слоны в золотых и красных попонах. Ночью город расцветился тысячами лампад и фонариков. А потом состоялся грандиозный фейерверк. Я не видел в своей жизни ничего подобного...
На площади часто бывают военные парады. Наши офицеры, знакомые с армиями других индийских владык, говорят, что нигде не видели такой дисциплины, таких быстрых построений и такой маневренности войск. Еще бы! Типу стремится завести в своей армии европейские порядки. Если ему это удастся, он станет грозным противником Компании. Все офицеры единодушны в том, что необходимо как можно скорее сокрушить мощь владыки Майсура.
Время от времени мне удается выйти из тюрьмы и побродить по городу. Я сказал толмачу Мухаммад Бегу, что приму предложение служить в армии Майсура, но только при условии, что мне не придется воевать против соотечественников. Толмач засмеялся:
— Типу воюет не только против Компании, джаван. У него много врагов. И кроме того, Майсур велик. В нем не счесть городов и крепостей...
С тех пор я стал пользоваться некоторой свободой, а это в моем положении не так уж и мало. Вражды со стороны жителей города не ощущаю. У всех полно своих забот. Война — дело государей. На что она простым людям?
Однажды на базаре я долго наблюдал за каким-то стариком, который под аккомпанемент барабана пел, окруженный толпой. Видимо, это была какая-то народная баллада. Кое-кто из слушающих смахивал с глаз слезу. Старик кончил свою песню и собрал немного денег. Тут он наткнулся на меня, улыбнулся и предложил выпить шербету под соседним навесом.
Разговор у нас получился странный. Узнав, что я англичанин, старик долго расспрашивал, зачем мы явились в Майсур. С грехом пополам я рассказал ему о том, что сиротам и бедноте в Англии некуда деваться, кроме как идти в армию или плыть в чужие моря. Большинство английских солдат и моряков — именно такие люди.
Старик как будто бы все понял.
— Куда же это годится, джаван? — спросил он. — В доме у вас непорядки, а вы норовите поправить свои дела за счет народов, которые живут от вас за тридевять земель. На Декане полно своего горя и своей бедноты!
Невольно вспомнились слова Билла Сандерса, что Ост-Индская компания вершит в Индии грязные дела, от которых воняет до небес.
В армию Майсура я скорее всего поступлю, но лишь для того, чтобы выйти из тюрьмы. Я хочу все видеть и знать сам, и когда-нибудь я приду в дом майора Вильямса, приду не с пустыми руками, если, конечно, останусь жив.
Томми, Томми!.. Он тоже мечтает поскорее выйти из тюрьмы...
