Звук мурлыканья гигантского зверя, который только что пообедал их адреналином и отчаянием, и теперь лениво переваривал их поражение. Для Евы, сжавшейся в своем углу, этот звук был невыносим. Он был личным, издевательским оскорблением.
Рука в кармане стискивала холодный, гладкий корпус передатчика. Миссия. Корпорация. Месть за наставника. Всё это съежилось, превратилось в детский рисунок, нацарапанный на стене ядерного реактора. Глупо. Наивно. Она перевела взгляд на напряженные плечи Лины. На раскачивающуюся фигуру Марка, погруженного в собственный ад паранойи.
Её использовали. Её праведный гнев, её скорбь по Аронову, её профессиональная гордость — всё это было лишь переменной в его уравнении. Еще одним стимулом для нужной реакции.
Этого она простить не могла.
Решение пришло не как мысль. Оно родилось в животе ледяным спазмом. К черту корпорацию. К черту наставника. К черту всё, что было
Ева поднялась. Скрип её ботинок утонул в утробном гуле. Никто не обернулся. Она была призраком в комнате живых мертвецов. Скользнула к техническому коридору, где после диверсии Алекса зияла вырванная с мясом сервисная панель — рана в теле станции. Протиснулась в узкий, темный лаз. В нос ударил запах сырого металла и остывшего машинного масла. Стены шахты были скользкими от конденсата. Она нашла тесную нишу, подтянула колени к груди, стараясь дышать ровно, и открыла ноутбук.
Синий свет экрана вырвал её лицо из темноты, сделал его похожим на маску.
Пальцы, не дрожа, нашли в путанице кабелей тот самый. Толстый, с двойной оплеткой. Щелчок коннектора, вошедшего в разъем, прозвучал в тишине шахты оглушительно громко. Она подключила свой передатчик в режиме перехвата. Экран анализатора спектра был почти пуст. Почти. Вот она. Тонкая, как паутинка, нить данных. Один-единственный исходящий поток. Но шифрование… Такое она видела лишь в спецификациях для военных систем связи. Неприступное.
А рядом, в метаданных, была цифра. Цифра, от которой по спине прошел холодный, липкий ток.
СЧЕТЧИК ПОДКЛЮЧЕНИЙ: 17.
Семнадцать. Не миллионы зрителей реалити-шоу. Семнадцать пар глаз.
Взламывать шифр в лоб — всё равно что пытаться пробить стену бункера головой. Бессмысленно и смертельно для процессора. Она искала другое. Её наниматели дали ей не только оборудование. Они дали ей наводку. Подозрение, что Кассиан использует проприетарный протокол связи, основанный на разработках компании, которую его фонд поглотил пять лет назад. А разработчик, уволенный после поглощения, оставил в протоколе диагностический бэкдор. Ключ — шестнадцатизначная строка, хеш от даты и времени первого запуска системы.
Пальцы Евы запорхали над клавиатурой. Она начала перебор, основываясь на известных датах из биографии Кассиана. День основания его венчурного фонда. Дата смерти его отца. День враждебного поглощения той самой компании. Ноутбук тихо гудел, процессор раскалялся. Пятнадцать минут, которые показались ей сменой геологических эпох. Полоса загрузки ползла мучительно медленно. 98%… 99%… Сбой.
Она выругалась шепотом. Еще раз. Снова провал.
И тут её осенило. Не его даты.
Она вбила новую серию. Снова поползла полоса загрузки. И когда она уже была готова сдаться… щелчок. Тихий системный звук. На экране вспыхнуло окно авторизации. Она была внутри.
Интерфейс начал прорисовываться, сегмент за сегментом. Никаких ярких красок, спецэффектов, логотипов шоу. Только строгие, холодные сине-серые тона. Минимализм. Это был не сайт. Это была закрытая торговая платформа.
Биржа.
Первый разблокированный элемент заставил её замереть, перестав дышать.
Фотография Лины. Сделанная в первые часы их прибытия. Спокойное, еще не измученное лицо. А рядом — не биография. Рядом была инфографика. Пульс в реальном времени. Уровень кортизола. Болевой порог. Результаты когнитивных тестов. И внизу, под графиками, сухая, как пустынный песок, деловая сводка: