Ли прикоснулась к завернутому в тряпку предмету и сосредоточилась на своих ощущениях. Он был твердый, но, по всей видимости, не деревянный, как она сперва предположила. Подцепив его с двух сторон, она вытащила его из тайника. Осмотрев предмет при свете фонарика, она снова поразилась его безукоризненной чистоте: он был как новенький. Чем бы он ни был, можно было подумать, что его спрятали двадцать минут назад — на нем не было ни пылинки.
От холода у нее начало покалывать кончики пальцев и помутнело в глазах. Крепко прижав к себе новообретенное сокровище, она стрелой выбежала из шкафа обратно в комнату. Весь холод остался заперт под лестницей: в комнате, как обычно, была комфортная температура. От этого перепада у Ли забегали по коже мурашки.
Картинка перед глазами все еще расплывалась. Быстро моргая и потирая руками глаза, она спустилась в гостиную зону, забралась на диван и стала вертеть в руках находку.
Еще не развернув тряпку, оказавшуюся чехлом из мягкой кожи, она поняла, что в ней книга или блокнот: тонкий прямоугольный предмет с тремя твердыми гранями и ребристой впадинкой в трех остальных. Достав его из чехла, она осознала, что это дневник.
И в то же мгновение, как ее взгляд упал на обложку, у нее закружилась голова. И без того размытая картинка перед глазами приобрела бледно-синий оттенок. К горлу подступила тошнота, будто она съела что-то не то. Крепко зажмурив глаза, она сделала носом глубокий вдох и выдохнула через рот. И тошнота испарилась — так же быстро, как подкатила до этого.
Вытерев со лба проступивший пот, она открыла дневник на первой странице и прочитала:
Ли ахнула. Ее первой мыслью было побежать рассказать об этом Мире, но та еще сидела внизу с родителями. Подозвать ее, не привлекая внимания остальных, было невозможно.
Откинувшись на спинку дивана, она продолжила читать. Мира мало что знала о жизни Маленького Боди. Когда он поехал с семьей в Японию, с ним случилось ужасное — там убили его родителей. После этого Маленький Боди пропал и вернулся домой только спустя семь лет. Это все, что знала о нем Мира. Мальчик вырос в этом доме и, когда повзрослел, занялся семейным бизнесом. Бизнесменом он был во всех отношениях безжалостным. А в этом дневнике рассказывалась история его детства.
Хоть он и написал в нескольких местах, как благодарен оказаться в этом доме и как все добры и милы, Ли не покидало чувство, что счастливым он тогда не был. Возможно, ее восприятие омрачало собственное горе, но ей казалось, что мальчик скорбит. Чем дальше она читала, тем старше он становился и тем чаще описывал, как сильно переживает потерю родителей и как ему одиноко. В семье, как он часто признавал в дневнике, он был любим, но почему-то не мог почувствовать этого всей душой. У Ли начал формироваться образ Маленького Боди, и — насколько это возможно посредством дневника — она почувствовала, что между ними возникает связь. Ли встала, сняла его портрет со стены и вернулась вместе с ним на диван. Поглядывая на него во время чтения, она попыталась представить изображенного на нем мальчика за написанием этих строк.
Далеко за полночь она так и заснула на диване, прижав к груди дневник. Ей снилось, как они с Боди сидят в ее комнате и делятся друг с другом болью и горем.
Ли подскочила, услышав голос Миры за дверью.
— Вставай, соня! Завтрак пропустишь! И мой отъезд.
Сердце Ли забилось как сумасшедшее. Она торопливо засунула блокнот под подушки дивана и крикнула:
— Сейчас спущусь.
Ли бросилась в ванную и несколько раз плеснула воду себе в лицо. Сперва она подумала, что выйдет во вчерашней одежде, но тут же осознала, что вчера она подумала то же самое и эта одежда была уже позавчерашней. Она спешно разделась, скинула все в кучу на полу и натянула свежую одежду из шкафа.
— Ну наконец-то, — сказала Пег, когда Ли, буксуя, залетела в столовую и села на свое постоянное место напротив Миры.
— Вы же не думали, что я не приду? — спросила она. — Сегодня у Миры важный день.
Мира засмеялась.
— Да я уже много раз ездила на экскурсии по кампусам.
— И куда же?
Ли прикинула в уме, какие еще колледжи Мире было бы интересно посетить, и с удивлением осознала, что ей действительно хочется это знать. Дневник Боди позволил ей разделить свою печаль с кем-то кроме Миры, освободив в ее душе место для радости за кузину. Мира просто жила свою жизнь — как и должна была.
— В колледж Суортмор в Пенсильвании, в Стэнфордский университет в Калифорнии, в Техасский университет — само собой, в Техасе — и в Калифорнийский университет — само собой, в Лос-Анджелесе.
— А-а-а, — буркнула Ли, от души заливая сиропом блинчики в тарелке. — И скольким из этих поездок предшествовали походы по магазинам?
Мира скривила лицо в притворном негодовании.
— Да ну тебя.
Она исподтишка взглянула на своего отца, проверяя, не отвлек ли его их разговор от свежего выпуска «Уолл-стрит джорнэл»[4], и приглушенным голосом сказала Ли через стол:
— Похоже, ты сегодня в хорошем настроении.
