Ли Ховард и призраки поместья Симмонсов — Пирсов полностью

— Ага, — ответила Ли, смахивая с глаз прядь волос. — Похоже, что да.

Они с Мирой друг другу улыбнулись. Тристин встряхнул газету и сделал глоток кофе. В столовую вошел Телохранитель Боб.

— Мисс Симмонс, машина готова, — объявил он.

— Хорошо, — произнес Тристин. — Надеюсь, ты помнишь указания.

Он сказал это Бобу, а не Мире.

— Какие указания?

Боб покраснел и поправил галстук.

— Мистер Симмонс велел следить, чтобы вы не попали в неприятности.

— Ну папочка! — воскликнула Мира.

Сильно смущаясь, Боб добавил:

— А миссис Симмонс сказала мне, что капелька озорства еще никому не вредила. Полагаю, это значит, что мне следует исходить из ситуации и полагаться на здравый смысл.

— Зарплату тебе плачу я, — строго напомнил ему Тристин, — а не миссис Симмонс. Не забывай.

— А отвечает он так или иначе передо мной, — демонстративно заявила Пег. — Да, дорогой?

Пег прошла за спиной Тристина и провела пальцами по волосам у него на затылке. Тристин вздрогнул.

— Так держать, мам! — заликовала Мира.

Тристин снова спрятался за газетой, но Ли успела заметить на его лице улыбку.

Наконец, после череды прощальных объятий и поспешных родительских наставлений — в основном от Тристина, — Мира и Боб отправились в путь. И как только их машина скрылась из виду, Ли тут же почувствовала себя страусом в загоне с павлинами. В безопасности, но не в своей тарелке. В изоляции. В одиночестве.

— Ли! — позвал ее Начо, вытирая платком лоб на ходу.

Ли обернулась и пошла ему навстречу. Они пересеклись посреди места для разворота на подъездной дороге.

— Как дела, Начо? — спросила Ли.

— Хотел спросить, беспокоит ли еще тебя та расшатанная доска.

Ли почувствовала, как щеки у нее розовеют от стыда. Сама не зная почему, она хотела оставить тайник под доской и дневник в секрете. Может быть, когда Мира вернется, она расскажет ей. Может быть.

— Нет. Все в порядке, спасибо, — солгала она.

— Хорошо. Еще хотел поинтересоваться, когда ты хочешь поехать в свой старый дом.

— В мой старый дом?

— Видимо, из-за того дерева, которое свалилось на машину полицейского, миссис Симмонс забыла тебе сказать. Полиция закончила осматривать вещи твоих родителей. Миссис Симмонс говорила, что вы с ней поедете к тебе домой и ты выберешь, что ты хочешь оставить, что взять сюда, что отправить на склад и все такое.

У Ли опустилось сердце. Она, конечно, и раньше думала о том, что случится с вещами ее родителей и с их домом, но все это было для нее где-то в далеком будущем. И это будущее наступило раньше, чем она ожидала. Теперь ей нужно было разбираться с имуществом ее родителей — с ее имуществом. Эта новость ее настолько ошеломила, что она потеряла дар речи.

— Я всегда буду рад помочь, — сказал Начо, будто чувствуя ее панику.

— Спасибо. Я сообщу тебе, когда все разузнаю.

— Не торопись. Я… мы… в смысле мы все, кто работает здесь, понимаем, какой тяжелый у тебя сейчас период. И мы готовы помочь, если будет нужно.

Ли не знала, что еще ответить, поэтому повторила:

— Спасибо.

Вернувшись к себе, она остановилась посреди комнаты и стала думать, хочет ли она провести время с Боди или продолжить изучать дело.

Вечно увиливать от второго не получится — документы нужно прочитать. Собравшись с духом, она залезла на антресоль и, скрестив ноги, села на кровать.

Открыв галерею в телефоне, она пролистала пальцем вверх мимо фотографий с места преступления. Если судмедэксперты что-то нашли, они наверняка отразили это в отчете. Мучить себя, рассматривая снимки, не имело никакого смысла, только подпитывало мазохистскую жалость к себе.

Ли просидела за делом два часа, вчитываясь в каждое скучное слово. Долистав до последней фотографии, она ахнула. Документ на ней никак не относился к расследованию. Это было заявление Тая о досрочном выходе в отставку.

Опустившимся голосом она прошептала:

— Он сдается.

Ли громко выругалась. Опасаясь, что ее может услышать Пег, она зарылась лицом в подушку и закричала такие слова, от которых покраснел бы даже ее отец — бывший моряк.

Остаток дня Ли пряталась от всех в комнате. За ужином всем было неловко. Первое время Пег изо всех сил старалась начать беседу, но в итоге доедали все молча.

После ужина Ли снова вернулась к себе. Она постаралась уснуть, но сон не приходил. В три часа ночи она встала и на цыпочках прокралась на первый этаж. С самого своего прибытия она обращала внимание на каждую мелочь. Введя код от сигнализации, она выскочила на улицу.

То прячась за кустами, то перебегая в тень, она пробралась мимо охранников и юркнула в лес. Там она быстро нашла тропинку, ведущую к реке.

Присев на холодную мокрую смесь песка и грязи на берегу, Ли прижала к себе колени и обхватила их руками. Глаза у нее щипало. Все слезы она выплакала до дна: от испарившихся слезинок оставались только сухие крупинки соли.

В последний раз, когда она чувствовала себя так плохо, она поддалась отчаянию и попыталась положить этому конец. Она старалась отгонять от себя эти мысли, но воспоминания не отступали и сверлили ей мозг, обманывая и убеждая, что она всегда может выбрать окончательный выход.

— Эй! Это место мое. Найди себе другое!