Ли Ховард и призраки поместья Симмонсов — Пирсов полностью

— Что ты увидела, Ли? — надавила Пег. Казалось, она и правда за нее переживала.

Ли на лету попыталась выкрутиться:

— Наверное, я заснула. У меня иногда бывают кошмары. Поэтому я боялась ложиться спать. Мне было страшно, что приснится плохой сон. А когда я очнулась на берегу реки, то, видимо, не поняла, где я, и запаниковала. Побежала обратно к дому. Я сейчас прокручиваю все в голове и вспоминаю. Похоже, так все и было. Простите, что доставила вам столько хлопот.

Ее ложь подействовала на Тристина как успокаивающий бальзам. И в этот момент Ли осознала, что брюзжит он, только когда теряет контроль над ситуацией. Услышав историю, которая все для него объясняла, он мог все взять в свои руки и расслабиться.

— Не так уж и сложно было наконец сказать правду, так ведь? Я рад, что мы с тобой смогли докопаться до сути. Предлагаю вот что: я скажу охране, чтобы они присматривали за тобой по вечерам. Если ты не сможешь заснуть и почувствуешь, что тебе нужно выйти на воздух, они отметят это у себя в отчете, но беспокоить тебя не будут. Но я все же настаиваю, чтобы дальше сада эти прогулки не заходили. По рукам?

— Спасибо, вы ко мне очень добры, — совершенно искренне ответила Ли. — Мне правда жаль.

И она повернулась к выходу.

Тристин прокашлялся.

— Еще минуточку, Ли. В краткосрочной перспективе я, конечно, могу дать тебе некоторую свободу действий, но в долгосрочной — не могу игнорировать твои кошмары и бессонницу. Думаю, нам нужно будет найти кого-нибудь, с кем ты сможешь поговорить.

Ли резко развернулась. Она хотела объясниться, привести аргументы. Но отчаяние взяло над ней верх, и вместо этого она закричала:

— Нет! Я не буду ни с кем разговаривать. Как же надоели эти бесконечные разговоры, разговоры, разговоры. Мне больше нечего сказать, кроме того, что я и так постоянно твержу. Моих родителей убили. Их больше нет. Они не вернутся. У полиции никаких зацепок — так что убийца останется на свободе. Какие можно найти слова, чтобы это все изменить?

Тристин и Пег оторопели.

Испугавшись и устыдившись того, что потеряла самообладание, Ли зажала себе рот рукой.

— Господи! Простите меня, пожалуйста, — сказала она. — Я на вас не злюсь. Совершенно. Вы так хорошо ко мне относитесь. Я просто хочу…

Пег нежно сжала ее руки в своих ладонях.

— Чего ты хочешь, солнышко? Скажи нам. Что нам сделать?

Ли показалось, будто она удаляется от них на тысячу километров.

— Тай был прав. Он сказал, меня забросило в омут головой, а плавать никто не научил. — Она расправила плечи. — Это все, что я хотела сказать, но только не в такой грубой форме. Вы не можете ничего сделать. Никто не может. Все, что мне нужно, — лишь время. Время научиться жить в мире, в котором нет мамы и папы. Это все равно что заново учиться ходить, понимаете? Я делаю три шага и вдруг теряю равновесие. Мне просто нужно время. Пожалуйста.

Ее лицо полыхало от стыда. Она чувствовала себя беззащитно и уязвимо. Прикусив губу, чтобы не заплакать, она развернулась и бросилась прочь из кабинета. Взбежав по лестнице в комнату, она изо всех сил хлопнула дверью — так, что на стене затрясся портрет Маленького Боди.

— Я тебя ненавижу! — прорычала она, обращаясь к нему.

Кружась на месте, она закричала в пространство:

— Ты слышишь меня? Я тебя ненавижу! Мира мне говорила, каким ты стал злобным старикашкой. Теперь я знаю — ты и мальчишкой был таким же дрянным! Я всего лишь хотела спокойно посидеть в каком-нибудь тихом месте. Сбежать от одиночества и тоски хотя бы на пару минут. Я думала, кому, как не тебе, это лучше всех понимать. Но ты не понимаешь, правда? Ты эгоистичный, жестокий, отвратительный! Теперь мне придется опять ходить по врачам, психологам и бог знает кому, и во всем этом виноват ты.

Она посмотрела на портрет Боди сквозь слезы, рекой льющиеся у нее из глаз. Из-за них ей показалось, что краска под глазами Маленького Боди тоже потекла.

— Мне наплевать! — прокричала она.

Она затопала по ступенькам на антресоль и свернулась калачиком на кровати.

На следующее утро ее разбудил какой-то шорох в комнате. Открыв глаза, она увидела, что это Пег поправляет в вазе букет из синих орхидей и белых лилий.

В голове у нее пронеслось воспоминание о вчерашней истерике, и щеки мгновенно порозовели.

— Доброе утро, — тихо пробурчала она.

Пег обернулась и улыбнулась ей ласковой широкой улыбкой.

— Думаю, ты хотела сказать «добрый день».

— Уже так поздно?

— Боюсь, что да. Неудивительно, учитывая, во сколько ты сегодня легла.

— Ага-а, — протянула Ли. — Насчет этого. Простите, что я ночью вспылила. Ваша семья так тепло меня приняла, а я вот как ужасно вас отблагодарила.

Пег отвлеклась от цветов.

— Ли, приглашая тебя жить у нас, мы с Тристином знали, что будет непросто. У нас и с Мирой было много всякого разного, а учитывая, что тебе приходится сейчас переживать… В общем, винить за сегодняшнее нужно только нервное перенапряжение и накопившееся горе. Давай перевернем эту страницу и начнем сегодняшний день с чистого листа.

— С чистого листа, — согласилась Ли.

Пег вернулась к цветам, а Ли стала за ней наблюдать.

— Какая красота.