Ли Ховард и призраки поместья Симмонсов — Пирсов полностью

— Да, красиво, — подтвердила Пег и сделала шаг назад, чтобы полюбоваться результатом своего труда. — Надо будет, чтобы ты мне показала, где нашла эти орхидеи.

— Где я их нашла?

— Разве не ты принесла их из леса? У нас в саду такие не растут.

Ли спустилась на основной уровень и встала рядом с Пег, очарованная гармонией насыщенно-синих лепестков орхидей и белых лилий.

— Это не я их принесла, — возразила Ли.

— Я собрала лилии у нас в саду и увидела у тебя на тумбочке орхидеи. Может, ты была слишком расстроена и забыла.

— Видимо, да, — ответила Ли, зная, что это не так.

Но Пег купилась.

— Как бы то ни было, они есть, и каким же чудесным ароматом они наполняют комнату! — Она улыбнулась Ли. — А знаешь что? Ты умывайся, одевайся, а я пойду на кухню и быстренько что-нибудь тебе приготовлю. А потом можем попробовать найти в лесу твои следы и выяснить, где растут эти орхидеи. Я бы с удовольствием пересадила парочку к нам в сад.

Ли не была в восторге от этой идеи, но еще меньше ей хотелось снова обидеть Пег. Закрыв за ней дверь, она взглянула на портрет Маленького Боди. Ей было любопытно, была ли потекшая краска у него под глазами просто плодом ее воображения — все-таки увидела она это сквозь пелену слез.

Впервые увидев этот портрет, она заметила на заднем плане сад, но до сих пор не обращала на него внимания — как на барабаны в любимой песне, — хотя прекрасно знала, что он есть. Наклонившись к картине поближе, она присмотрелась и в этот раз заметила за Боди клумбу с прекрасными синими орхидеями.

— С чистого листа, — прошептала она.

Достав из вазы белую лилию и засунув ее за угол рамы с портретом Боди, она сказала:

— И ты извини. — И отправилась в душ.

Струя воды щипала ей лицо в местах, по которым ее ночью в лесу хлестали ветки. Чем прохладнее она делала воду, тем больше та успокаивала боль. Мало-помалу она докрутила кран до упора. От ледяной воды сводило все тело, но действовала она бодряще. Ли стояла под душем, подняв голову вверх и не мешая обжигающе холодной воде стекать по лицу, рукам и ногам.

Сквозь приоткрывшуюся дверь ванной с тихим свистом залетел сквозняк, и Ли, будто в своей голове, но в то же время будто и наяву, услышала, как Маленький Боди комментирует ее действия:

— Ну и глупость.

Она заморгала.

— Полагаю, так и есть, — ответила она вслух.

Ли выключила воду.

— А еще я полагаю, что должна злиться на мальчика, который подглядывает за мной в душе, — но ты как бы мертв, так что будем считать, мы в расчете.

Из душа прямо ей в лицо ударила струя воды.

— Эй! — вскрикнула Ли. — Я же пошутила!

Она услышала, как дверь ванной со щелчком захлопнулась.

— Ладно, — мягко сказала она. — Может, это была не самая удачная шутка. Прости.

Дверь скрипнула, приоткрывшись на сантиметр. На лице Ли появилось что-то похожее на улыбку.

Выйдя из душа и одевшись, Ли спустилась на первый этаж. На кухне Пег снимала с противня выпечку, а Дженни разливала кофе: на подносе стояло три чашки с блюдцами, френч-пресс с кофе и стопка из трех маленьких тарелок.

— У нас гости? — спросила Ли.

— Да, — ответила Пег. — К Тристину пришли Маркус и Оливер, они сейчас у него в кабинете.

— Оливер?

— Верно. Ты еще не знакома с ним. Оливер Масси — личный секретарь Тристина, но, честно сказать, Тристин больше полагается на Маркуса.

— Всё, можно относить, — объявила Дженни.

— Давайте я, — предложила Ли.

— У них совещание, — сказала Пег. — Вряд ли они хотят, чтобы их беспокоили.

— Я не буду задерживаться. Просто представлюсь мистеру Масси и… — Покраснев, она добавила: — Раз уж я буду там, извинюсь перед Тристином.

— Уверена, у тебя еще будет время извиниться перед ним с глазу на глаз, — ответила Пег.

Ли выпрямилась, и из ее уст вырвались слова отца:

— Я публично повела себя как дура, могу публично и принести извинения.

— Вот это моя девчонка! — сказала Пег. — Carpe diem!

— Карп разве не рыба?

Пег засмеялась.

— Carpe diem переводится с латыни как «лови момент». А в этом случае значит, что я тобой горжусь.

Ли взяла поднос и понесла его в кабинет, повторяя про себя речь. По сути, ей нечего было сказать, кроме как: «Я вела себя как дура и прошу у вас прощения».

Собравшись было постучать, она услышала за дверью голос Тристина:

— Не понимаю, зачем нам откладывать. Доказательств уже достаточно. Не хочу, чтобы это еще три дня над нами висело.

Ему ответил ровный голос Маркуса:

— Полиция располагает данными о том, что происходит, но не знает действующих лиц. Когда в четверг придет поставка, они оперативно повяжут всех виновных.

— Вообще, мне тоже это не нравится, — произнес голос, который Ли не узнала. — А особенно не нравится не знать всех деталей.

Авторитарным тоном его перебил Маркус:

— Это строго секретная информация, и ты уже знаешь все, что должен знать.

— Господа, — вмешался Тристин. — Мне здесь не нужны междоусобицы. Маркус, Оливер — моя правая рука, и я не потерплю, чтобы ты его одергивал под предлогом секретности. Оливер, эта операция готовилась несколько лет. Тут отдает приказы не Маркус, а правоохранительные органы. Да где этот чертов кофе? Пора нам уже переходить к сути дела.