Для Ли это был сигнал. Она сделала шаг вовнутрь и осталась ждать в дверях, пока ее позовут.
— Я попросила у Дженни разрешения отнести вам поднос.
— Хорошо, — ответил Тристин. — Будь добра, поставь его вон туда.
Оставив поднос на журнальном столике, она повернулась к собравшимся.
— Дядя Тристин, я хотела бы извиниться за то, как повела себя сегодня ночью. С моей стороны было несправедливо так поступить с вами и с Пег.
Она застала его врасплох. Что-то промямлив себе под нос и смущенно взглянув на своих коллег, он наконец сказал:
— Что ж, полагаю, в этот раз я могу закрыть на это глаза.
— Я не к этому клоню. В смысле не к тому, чтобы вы об этом забыли. Если вы считаете, что мне снова нужны встречи с доктором, значит, так и будет. Простите меня. Вот и все.
— Думаю, мы можем обсудить это позднее.
— Да, конечно.
Ли развернулась, но вместо того, чтобы выйти, она протянула руку Оливеру.
— Вы, должно быть, мистер Масси. Я Ли.
— Мисс Ховард, — сказал Оливер, взяв ее руку. Его ладонь была мягкая и прохладная.
Оливер Масси уже начинал лысеть. Он напомнил ей некоторых компьютерных гиков из ее школы: рыхлый и бледный — настолько, что любой доктор прописал бы ему недельку-другую солнечных ванн и свежего воздуха, предпочтительно в горах или на берегу океана.
Медленно освободив руку, Ли вышла из кабинета и, едва оказавшись за дверью и отойдя на два шага, припала ухом к стене. Но Маркус высунул голову из проема и, сделав кислую мину, подозрительно на нее посмотрел.
— Вы забыли, куда направлялись, мисс Ховард?
— Нет, — буркнула Ли. — Я просто… просто…
Он поднял бровь:
— Продолжай.
Ли прищурила глаза, сдерживая злость.
— Просто уходила.
Она бросилась к входной двери и, толкнув ее, выбежала на улицу. Из уст ее посыпался целый поток затейливых ругательств.
— Все хорошо, мисс Ховард?
Ли обернулась и увидела рядом с собой Начо.
— Боже мой! Ты все это слышал?
На его лице появилась заговорщическая улыбка.
— Нет.
— Все нормально, — сказала она, трепля пальцами свою длинную челку.
Брови Начо недоверчиво взмыли вверх.
— Ладно, само собой, не нормально. Я просто в ярости. Происходит что-то непонятное, а мне опять никто ничего не говорит. Для меня услышать даже плохие новости было бы лучше, чем вообще никаких.
— Они просто пытаются тебя защитить. Дать тебе пространство, чтобы оправиться.
— Тебе это помогло? Когда уничтожили твою деревню. Тебе помогло пространство?
— Мне никто не давал пространства. Как раз наоборот. Я был сиротой в очень бедной стране. Мне пришлось бежать, прятаться и просто-напросто выживать. Мне оставалось только двигаться дальше, другого выбора у меня не было.
Он сделал паузу и в задумчивости почесал щетину на подбородке.
— Может быть, тебе именно это и нужно. Полная противоположность того, что тебе дают. Возможно, это пространство только заставляет тебя с комфортом топтаться на одном месте.
Ли почувствовала, как в ней поднимается волна гнева.
— То есть, по-твоему, мне нужно просто забыть обо всем и двигаться дальше?
— Ты не сможешь об этом забыть. Мы с тобой понимаем это как никто другой.
Ли ощутила пустоту внутри. Начо изо всех сил пытался помочь ей.
— Спасибо, Начо. Я очень ценю твое мнение, ведь ты тоже через это проходил.
— Обращайтесь, сеньорита. Если захочешь поговорить, я всегда рядом. Однако, — сказал он, пожав плечами и начав удаляться, — долго это продолжаться не сможет, если я не пойду дальше стричь кусты.
— Ли! — позвала Пег, показавшись из-за угла дома. — Ли! Ты готова пойти искать те синие орхидеи?
Ли тяжело вздохнула.
Через полтора потраченных впустую часа Ли забралась на кожаный диван в библиотеке и стала листать дневник Боди. Она останавливалась на некоторых записях то тут, то там, но в основном просто перебирала страницы и любовалась почерком. Все то время, что они ходили по лесу с Пег, у нее из головы не выходил Тристин, запершийся в кабинете с Оливером и Маркусом и обсуждающий с ними какую-то полицейскую операцию, которая может быть — а может и не быть — связана со смертью ее родителей. Неведение сводило с ума. Она бы отдала что угодно, стала бы мухой, лишь бы попасть к ним в кабинет, — но приходилось довольствоваться соседней комнатой, в которой на нее со стены над камином сердито смотрел Большой Боди.
Дверь кабинета открылась, и оттуда показались Тристин, Маркус и Оливер. Тристин и Оливер прошли мимо входа в библиотеку, а Маркус замедлился. Он предостерегающе посмотрел на Ли, как бы без слов намекая, чтобы она не лезла не в свое дело. А она улыбнулась ему самой грубой и дерзкой улыбкой, какую только могла из себя выдавить. Маркус в ответ усмехнулся и прибавил шаг, чтобы догнать остальных.
Как только он скрылся из виду, Ли вскочила с дивана. Она хотела быстренько забежать в кабинет и порыться в бумагах — вдруг они оставили там что-то полезное. Оглядевшись, она с бьющимся от волнения и азарта сердцем толкнула дверь. Она слегка приоткрылась на свежесмазанных петлях, а затем захлопнулась в сантиметре от ее носа.
