Мира уставилась на нее огромными глазами. Ли смотрела в ответ с облегчением: она наконец-то кому-то открылась. Озадаченное выражение лица Миры ее не волновало. Она сказала правду, и, даже если Мира ей не поверила, ей было достаточно просто произнести это вслух. Впервые за долгое время Ли говорила честно, не боясь, как это воспримут другие. И это было приятно.
Стоя перед большим зеркалом в комнате Миры, девушки любовались результатами своего труда. Наряды были восхитительны. Мира одолжила Ли часть своих украшений, и теперь их отражения сверкали, как морские волны, залитые лунным светом. Мира изо всех сил пыталась посмотреть, как она выглядит сзади. Ли тяжело вздохнула.
— Что-то не так? — спросила Мира, расправляя несуществующую складку на платье.
— Да, ты, — простонала Ли.
Мира в панике повернулась к зеркалу другим боком.
— Что? Где?
— Да вся ты. — Ли потрогала грудь, провела руками по талии. — И… — Она схватилась обеими руками за попу. — И тебе в своем теле так комфортно. Ну, а я… это я.
— А с тобой что не так? — посмеиваясь, спросила Мира.
Ли устало улыбнулась и пожала плечами.
— Повернись, — скомандовала Мира.
Ли не шевельнулась.
— Давай, повернись.
Со вздохом Ли, как и Мира, повернулась к зеркалу спиной.
— Посмотри на мои икры. А теперь на свои. Я так завидую твоей подтянутости.
Ли скептически хмыкнула.
— Развернись, — снова скомандовала Мира.
Они встали к зеркалу лицом.
— Что ты видишь? — спросила Мира.
— Пышные формы рядом с не пойми чем.
— И только? Посмотри на свой живот.
— У тебя он такой же плоский, — возразила Ли.
— Да, плоский. Но у тебя он рельефнее. Я заметила, когда мы плавали. У тебя шесть кубиков, маленькая ты ведьма, их видно даже через платье.
— Ну, мускулистая я, и что?
— Ли, ты прекрасна! И ты потихоньку становишься… — Мира обвела руками грудь, как сделала до этого Ли, — собой.
— Я знаю. Но это никак не связано с тем, как я выгляжу. Это… Я не знаю.
Она отвернулась, не зная, как выразить то, что было у нее на душе. Повернувшись обратно, она сказала:
— Знаешь, почему я почти все время ношу эту дурацкую толстовку? Мне в ней комфортно. Спокойно. Как будто это часть меня, понимаешь? Вот. А ты секси. Ты это знаешь, я это знаю, и все, кто тебя видит, тоже это знают. Так вот, я в своей толстовке как ты в своем теле. Но мне в своем теле не так комфортно, как тебе. Ты, наверное, надо мной посмеешься, но я чувствую себя, как ребенок, которого засунули в тело взрослой женщины, и я не знаю, как быть в нем собой. Я всегда стесняюсь. Иногда я специально одеваюсь мешковато, чтобы люди не видели мою фигуру. Это сумасшествие, да?
Мира покачала головой.
— Нет, это нормально. Я долго принимала свое взрослое тело. И я до сих пор не знаю, ребенок я или взрослая. Из моих уст это прозвучит нелепо, но ты еще молода. Мы обе молоды.
— Девочки, — крикнул снизу Тристин. — Либо вы обе спускаетесь, либо остаетесь дома.
— Готова? — спросила Мира.
Ли положила руки на бедра и напоследок еще раз посмотрела на себя в зеркало. И вздрогнула от того, что увидела.
Мира завертелась во все стороны, обводя взглядом каждый угол.
— Здесь кто-то из призраков?
— В каком-то смысле, — тихо сказала Ли, положив конец поискам Миры. — На секунду мне показалось, что в зеркале мама. Всего на секунду, но…
Ли сглотнула слюну, не в силах закончить предложение.
Мира поправила выбившийся из прически Ли волосок.
— Пойдем крушить сердца. — Она подмигнула Ли. — Или кабинеты.
Внизу лестницы, каждые две секунды проверяя часы, вышагивал Тристин. Когда Ли и Мира спустились, он остановился и посмотрел на них. Лицо его тут же просияло, и все неприятные мелочи были забыты. Взяв дочь за руку, он поцеловал ее в щеку.
— Из-за тебя я начал седеть, — сказал он ей. — А из-за вас, юная леди, — обратился он к Ли, наклоняясь, чтобы поцеловать и ее. Он поколебался. — Можно?
Ли неловко улыбнулась.
— Конечно.
Поцеловав ее в щеку, Тристин продолжил:
— Из-за вас я когда-нибудь облысею.
Перевернув запястье, он в очередной раз посмотрел на часы.
— Если теперь мы дозовемся еще и мою жену, можно будет выезжать.
Как по сценарию, на верхних ступенях появилась Пег. Выглядела она потрясающе и излучала такую уверенность и власть, которой ни одна из девушек еще не научилась.
Мира наклонилась и шепнула Ли на ухо:
— Как ты ощущала себя рядом со мной — так я ощущаю себя рядом с мамой.
— Ты великолепна, — тихо вымолвил Тристин.
Всю дорогу Тристин и Пег раздавали девушкам наставления насчет этикета: с прессой следует общаться вежливо, но уверенно и категорично, «без комментариев», а папарацци не показывать ничего, что стоило бы печатать.
— Серьезно, будут папарацци? — спросила Ли. — Я думала, они только за голливудскими звездами и спортсменами бегают.
— Еще как серьезно, — вздохнула Мира. — На возможность подзаработать они слетаются как мухи на мед.
Пег нахмурила брови.
— Давайте не будем поднимать эту тему. Просто ведите себя хорошо и не расслабляйтесь.
