— Хватит скулить, шавка мелкая. Успокойся. Это было задолго до твоего рождения. Я стал собой!
Боди захохотал оглушительным смехом над своей же шуткой.
— Почему ты такая сволочь? — спросила Ли.
Боди слетел с подлокотника и стал кружить по комнате, раскачивая картины на стенах.
— Потому что приходится. Кроме меня некому.
Перестав смеяться, он в ярости заревел. Весь дом содрогнулся. Ли услышала, как в какой-то из дальних комнат что-то упало на пол и разбилось вдребезги.
Ли вырвалась из библиотеки, не рискуя там оставаться, пока Боди закатывает истерику. Выбежав на улицу, она заставила себя замедлить шаг. Куда ей хотелось пойти, она не знала — на ум приходили только места, куда ей однозначно не хотелось, например к себе в комнату или к реке. Она повернула к гаражу. Со дня ее побега к верфям она стала проводить в нем много времени: подолгу сидела у мотоцикла отца и думала о том, как скучает по родителям. В этом месте она чувствовала с ними самую сильную связь. Обычно в гараже находился и возившийся с чем-нибудь Начо. Его общество, в отличие от общества Большого Боди, ей было приятно.
— Вернулась? — спросил Начо, когда Ли зашла в гараж.
— Нет, — отрезала она.
Начо поднял брови и усмехнулся.
— Лучше тебе исчезнуть, — сказала Ли.
— Ой-ой. Что же взбрело в эту шальную голову?
Ли сняла с «Дукати» брезент.
— Поеду покатаюсь.
— Ли, ты же знаешь, я не дам тебе этого сделать.
— Поэтому я и прошу тебя исчезнуть.
Начо покачал головой.
— Этого я сделать тоже не могу.
— Обещаю, я до ворот и обратно.
— Без обид, сеньорита, но в последнее время с честностью у вас проблемы.
Ли гневно сдвинула брови.
— Я не это имел в виду. Ты не
— Ты прав. Но я тебе обещаю. Как друг другу.
— Другу, которого ты кинула при первой же возможности. — Начо пожал плечами. — Я на тебя не обижаюсь, ничего такого, но мне и о себе надо думать. Понимаешь?
— Ага, — ответила Ли, залившись краской. — Понимаю.
— Поэтому вместо того, чтобы пытаться тебя отговорить, — хитро улыбаясь, сказал Начо, — мне остается только поехать с тобой.
— Да не нужно, — сказала Ли безо всякого энтузиазма. — Мне тебя будет слишком тяжело везти.
— Я не об этом, — ответил он. — Я знал, что твои посиделки у мотоцикла рано или поздно закончатся. Пойдем со мной.
Он оставил газонокосилку, которую чинил, и, вытерев тряпкой грязные пальцы, вывел Ли через заднюю дверь. В самом конце бетонной дорожки, в узкой полоске тени, был припаркован его «Харлей Дэвидсон» — серебристый, с деталями цвета электрик, модели «Фэт Бой» с низкой посадкой.
У Ли отвисла челюсть.
— Почему ты не говорил, что привез сюда мотоцикл?!
— Как я и сказал, я знал, что тебе придет в голову покататься, просто я не хотел сам наводить тебя на мысль.
Ли ударила себя кулаками по бедрам и сердито на него посмотрела.
— Ну ты и трус.
Начо состроил щенячьи глазки и сказал:
— Cobarde? Это про меня.
Он ей подмигнул.
— Придется тебе смелеть, — сказала Ли, — если планируешь и дальше со мной водиться.
Договорившись встретиться с Начо снаружи, Ли бросилась обратно в гараж, а Начо остался заводить свой байк. Схватив с полки шлем, она так быстро нахлобучила его на голову, что случайно дернула за волосы. Но это было не важно. Мотор «Дукати» заревел, и она тронулась с места с такой силой, что переднее колесо оторвалось от земли. Начо, слава богу, еще не успел выехать с задней площадки и не увидел, как она гарцует. Размахивая ногами во все стороны, она задела коленкой направляющую гаражной двери. Когда переднее колесо наконец коснулось пола, она пустилась к главным воротам. Мотоцикл Начо громко затарахтел сзади.
Змеей извивающаяся под ее шинами дорога, ведущая к посту охраны, казалась ей гладкой, как стекло. Ли будто ехала по знаку «Впереди опасный поворот»: так часто дорога петляла. Как учил отец, Ли на таких поворотах посильнее наклонялась вбок. Неуклюжий мотоцикл Начо не шел ни в какое сравнение с маневренным «Дукати», так что Ли запросто от него оторвалась. Подъехав к посту охраны, она так резко нажала на тормоз, что на этот раз от земли оторвалось уже заднее колесо.
Охранная будка опустела молниеносно. Женщина держала в руках винтовку, а двое мужчин, встав боком, прятали на вытянутых вниз руках за дальней ногой пистолеты. Когда Ли остановилась и сняла шлем, напряжение на их лицах сменилось облегчением: они ее узнали. Охранница, державшая винтовку, вернулась в будку и, положив оружие, взяла телефон. Ли объяснений не требовалось: ее прямо сейчас сдавали семье.
Вернув шлем на голову, она выкрутила газ до упора и развернула мотоцикл по дымящейся дуге. На обратном пути она встретилась с еще догоняющим ее Начо. Тот покачал головой с молчаливым упреком: опасно было так гнать.
