— Ну и остолопка! Для наживы! Для чего еще?
— Не понимаю, — ответила Ли.
Ее лицо обдало внезапным порывом ветра: нос Большого Боди оказался в паре сантиметров.
— Вот поэтому женщинам лучше не совать свой нос в бизнес!
— Ну ты и козел! Слышала, ты умер, когда только зародилось суфражистское движение. За это время многое поменялось! Вы, призраки, похоже, за новостями не следите.
Боди снова разразился хохотом, а его голова залетала по комнате, выписывая в воздухе восьмерки и оставляя за собой отвратительный фиолетовый шлейф дыма.
— Может, все же объяснишь мне, когда закончишь выделываться? — проворчала Ли.
— О-ой, кажется, мы сегодня не в духе, — отозвался Боди, исчезнув и заново появившись в кресле напротив. — Ты ведь знаешь, что такое акции и ценные бумаги?
— Частичное владение или вложения в компании?
Призрак покачал головой.
— Довольно близко. Их продают и покупают каждый день. Люди зарабатывают на них, покупая по дешевой цене и затем продавая дороже, если дела у компании пойдут в гору.
— Это я понимаю, — ответила Ли, — но как к этому всему относится инсайдерская торговля?
— Скажем, тебе становится известна некая смачная новость, которая в скором времени сделает компанию гораздо более прибыльной. Ты можешь купить ее акции по сегодняшней цене, зная, что скоро они вырастут. Или наоборот: если ты знаешь, что компании грозит что-то ужасное, ты можешь продать свою долю, пока акции не рухнули и твои вложения не обесценились.
— Понятно, — сказала Ли, — но какой инсайдерской информацией обладал Оливер Масси? Это были хорошие или плохие новости?
Дымка Боди стала темнее, а в комнате запахло тухлыми яйцами.
— Я призрак, а не ясновидящий! — Успокоившись, он продолжил: — Подозреваю, что на Симмонсов — Пирсов оказывают давление внешние преступные силы. Если дело в этом, а я уверен, что в этом, вероятно, мистер Масси без лишнего шума сливает свою часть акций, тем самым сбивая на них цену. Так он может быстро сколотить себе состояние. Скупит потом их обратно уже по новой, упавшей цене.
Ли подозрительно на него посмотрела.
— Почему ты думаешь, что тут замешана преступная организация? У тебя есть доказательства или ты просто мне врешь?
Боди злобно ухмыльнулся.
— Зачем мне врать?
— Потому что тебе нравится быть вредным.
— Как же мало ты понимаешь. И все же я думаю, что причина в этом, потому что в прошлый раз все выглядело точно так же.
Ли решила не упускать возможность.
— С тобой произошло то же самое?
Большой Боди кивнул.
— Один зеленый гангстер по имени Аль Капоне[11] захотел провозить контрабанду через мой порт. Я отказался.
— Из-за него тебя убили?
— Да. И из-за него я застрял тут с этим мелким паршивцем!
Ли обескураженно покачала головой.
— Этой истории с вашим раздвоением я тоже не понимаю.
— А что тут понимать? Он уходить не хочет, а я без него уйти не могу. Но самое смешное — это то, что он не уходит из-за меня.
Боди ей улыбнулся, и лицо его стало вдруг гнилым и разложившимся, как у мертвеца.
— Этот упоительно мерзкий круг страданий повторяет себя уже больше ста лет.
Ли потерла кончиками пальцев виски, пытаясь как-то облегчить подступившую тошноту. Доставлять призраку удовольствие наблюдать за тем, как она давится рвотой, ей определенно не хотелось.
— Я все равно не понимаю.
— Тогда спроси у него, — проревел Боди, взорвавшись ярко-фиолетовой вспышкой и растворившись в клубящемся едком тумане. Далеким, исчезающим эхом он добавил: — Я уже устал от твоей глупости.
— Ты мне тоже порядком надоел, — вставая, сказала Ли и вышла из библиотеки.
Из превращенной в мини-кинотеатр соседней комнаты доносились звуки местных новостей. Ли несмело переступила порог, и у нее упало сердце: перед большим экраном собралась вся семья. Оливера Масси выводили из здания суда. Никто даже не подумал ее позвать, а даже если и подумал, то решил, что без нее будет лучше.
Оставшись топтаться в проеме, Ли наблюдала, как на экране Оливера обступают репортеры, тыча камерами и микрофонами прямо ему в лицо. Они забрасывали его вопросами, щебеча и тараторя, словно птицы в зоопарке. Вдруг откуда-то из толпы донесся громкий треск, будто взорвалась петарда. Все пригнулись к земле. Воздух наполнился криками, визгами и паникой.
Приклеив взгляд к телевизору, Ли увидела, как глаза Оливера Масси закатываются под лоб, а красная точка между ними становится все шире и шире. Направленная на него камера упала, успев заснять падение самого Оливера. Среди стольких людей попали именно в него.
Мира, Пег и Тристин подскочили со своих мест, ужаснувшись увиденному. Ли застыла на месте, будто смотрела не на телевизор, а на Медузу, обратившую ее в камень. Первым эти чары разрушил Тристин. Резко поднявшись, он произнес:
— Надо позвонить Маркусу. Медлить нельзя.
Спеша покинуть комнату, Тристин столкнулся с Ли. Ли стояла в дверях с открытым ртом, губы у нее дрожали. Не в силах сдвинуться с места и вымолвить хоть слово, Ли не могла оторвать глаз от почерневшего экрана телевизора.
— Ли? — мягко сказал Тристин. Не дождавшись ответа, он взял ее за плечи и повторил громче: — Ли! Давно ты здесь стоишь?
