— Запиши в своей книжке вот что, — сказала Мира. — В этот день я, Мира Симмонс, предсказываю, что в течение года тебе, дорогая моя Ли Ховард, встретится человек, который перевернет всю твою жизнь с ног на голову, и ты станешь наслаждаться каждой ее минутой.
Ли засмеялась и принялась записывать.
— Готово, — сказала она, продолжая что-то писать.
— Что ты там еще дописала? — спросила Мира.
— Японский эквивалент выражения «хрень собачья».
Мира потрепала Ли по макушке, словно послушного питомца.
— Это мы еще посмотрим, сестренка. Это мы еще посмотрим.
Мира побежала встречать Маркуса. Ли встала, потянулась и проскользила в носках по паркету, словно на лыжах, к одному из высоких окон. Выглянув, она увидела, как Мира пошла в сторону места, где разговаривали Маркус, Тристин и Пег. Обойдя своих родителей, Мира подошла к Маркусу и взяла его за руку. Ли заметила, как на лице Пег засветилась улыбка. Тристин переступил с ноги на ногу, но возражать не стал. Когда Мира и Маркус удалились в сад, Пег взяла Тристина под руку и проводила их взглядом.
— Если бы я еще был способен питаться, от этой сцены меня бы стошнило, — произнес раскатистый голос у Ли за спиной.
— А мне кажется, это мило. Надеюсь, у них все получится. Только, эм-м, не рассказывай им, что я это сказала.
Большой Боди издал такой громкий стон, который может издать только привидение. Звук эхом прокатился по всему особняку.
— Можно подумать, я спас ее столько лет назад только для того, чтобы она выросла и стала вешаться на всяких простолюдинов.
Ли повернулась к нему.
— Ну ты и сноб! И когда это ты ее спас?
Ли на секунду задумалась и вдруг все поняла. Глаза у нее округлились.
— Это был ты, а не Маленький Боди! Это ты отнес ее домой, когда она чуть не утонула в реке ребенком. Когда упала с дерева и стукнулась головой.
Боди заворчал и подошел к своему портрету.
— Как была дурочкой, так и осталась.
— Дурочкой? Из-за того, что пошла купаться на речку одна? — спросила Ли.
Голова Боди повернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы Ли увидела раздражение на его лице.
— Нет, конечно. Я плавал в этой реке до самого дня своей смерти, но, уверяю тебя, мне хватало ума не свалиться с дерева.
Ли уперла руки в боки и с издевкой сказала:
— Если она так позорит фамилию Симмонсов — Пирсов, зачем тогда ты ее спас?
Его тело повернулось в ту же сторону, куда смотрела голова.
— Защищать эту семью — мой долг. К сожалению, это подразумевает и ее. — Состроив кислую мину, он буркнул: — И его.
Ли опустила руки, не понимая, что он имеет в виду.
— Маленького Боди? От чего ты его защищаешь?
Большой Боди вдруг бросился в ее сторону. Лицо его с каждой секундой все больше становилось похожим на череп. Кости, плоть, жилы — все было видно сквозь фиолетовую ауру, из всего тела сочилась какая-то мерзкая жижа. Один глаз слезился и смотрел прямо на нее. На месте другого зияла, переливаясь жуткими оттенками, пустая глазница. Смотреть на него было невыносимо. Злость и жестокость сочились от него, как жар от газовой горелки. Ли очень хотелось отвернуться и выбежать с криками из библиотеки, но, зная, что только этого Боди и добивается, Ли бросила ему вызов.
Она стиснула зубы так сильно, что у нее заболели челюсти. Изо всех сил удерживая себя от того, чтобы отвернуться, она почувствовала, что мышцы шеи напряглись до предела. Боди был к ней так близко, что вечно окружавший его темно-фиолетовый туман полностью ее поглотил. Рядом с ним невозможно было дышать. Его аура искрилась ненавистью и злобой. У Ли заболело в груди, когда она представила, что так, должно быть, ощущается дыхание ада.
— От превращения в меня! — заорал ужасный фантом пятьюдесятью голосами одновременно: диапазоном от львиного рева до комариного писка.
Боди весь обратился в голый череп и стал кружить по библиотеке, наполняя ее воплем скорби и ярости. Мечась из стороны в сторону, в конце концов он врезался в свой портрет, и из черепа, словно из лопнувшего шарика с водой, разлилась по поверхности портрета фиолетовая слизь. Стекая вниз, она постепенно впиталась в холст.
— Прошу, присядь, — произнес бархатный голос у нее за спиной.
Обернувшись, Ли увидела Большого Боди, сидящего на кожаном диване и элегантно закинувшего ногу на ногу. Ли попятилась и, не сводя с него глаз, опустилась в кресло.
— У тебя с головой не в порядке, — сказала она. — Ты в курсе?
Боди обаятельно засмеялся, и Ли совсем перестала что-либо понимать. Он был все так же стар, но в его взгляде стало как-то больше жизни, молодости — больше вменяемости.
— Мы поделились с тобой страданиями, которые нам пришлось пережить в плену, — без лишних предисловий начал он.
Ли не сразу осознала смысл слов, сбитая с толку тем,
— Ты сказал «мы». Не «я» и не «он», а «мы». Вы с ним воссоединились или что?
Большой Боди улыбнулся и медленно кивнул.
— Мы стали более едины, чем раньше, но не слились… в одно целое.
Ли покачала головой и нахмурилась.
— Это вам, а не мне, нужны сеансы психотерапии.
Боди наклонил голову, как бы признавая правоту ее наблюдения.
